Страница 31 из 100
Глава 19. Точка
Вечером, когда семейство Хильды угомонилось и в доме настала тишина, я проснулась от какого-то странного звука.
Словно кто-то прочищал горло кашлем.
Притом звук этот шел от зеркала.
Снова сеанс связи с домом!
Не знаю, что меня так взволновало. Вроде как я смирилась с тем, что больше никогда не вернусь туда. И все же по сердцу словно ножом полоснули. Я подскочила, как ужаленная, бросилась к зеркалу и застучала по нему ладонями.
— Эй, я тут! — кричала я.
Но на этот раз меня никто не услышал…
А крики мои были отрезаны толщей холодного равнодушного стекла…
И мне оставалось лишь смотреть в последний раз на картины привычного и родного мне мира.
— Что, все?! Я — все?!
Это был лишний вопрос.
Мое тело в том мире давно устало бороться. И поэтому мне в последний раз разрешено было только посмотреть, но самой говорить с людьми — нельзя.
Я видела небольшой светлый кабинет, длинный стол, за которым сидели моя торжествующая мамаша и брат.
Лейтенант, мой личный ангел-хранитель, хмуро топтался у стены.
Вместе с ним была пара свидетелей, необходимых для оглашения завещания.
И тетка-нотариус строго взирала на эту компашку сквозь стекла очков.
— Да! — выкрикнула я, злорадствуя и торжествуя одновременно. Все-таки, завещание нашлось! Нашлось!
Только зачем тут мои недобрые родственнички?..
Я же только одному лейтенанту хотела завещать…
Но магия сделала странный выверт. Наверное, у этой силы тоже было чувство юмора.
Потому что тетка-нотариус с совершенно каменным, непроницаемым лицом скороговоркой прочла, что мои сбережения в размере десяти тысяч рублей делятся на наследников первой и второй очереди поровну.
Квартира же, без всяких сомнений, отходит лейтенанту. Другу и просто хорошему человеку.
Сказать, что лейтенант удивился — значит, ничего не сказать.
У него фуражка сама собой сползла на затылок.
А глаза сделались по пять копеек.
Зато мамашу мою, казалось, сейчас хватит удар.
— Что?! — заверещала она, игнорируя строгий взгляд нотариуса. — Что?! Да это подделка! Этого быть не может! Это мошенничество!
— Завещание было составлено год назад, —уничтожающе ответила нотариус.
— Десять тысяч? — вопил братец, размахивая руками, словно пытался взлететь и вслед за скворцами податься в Африку. — И это все?!
— Она была точно не в себе! Сумасшедшая! — вопила мать. — Как это можно — незнакомому человеку квартиру отдать?! Ну, уж нет! Этого я не потерплю! Я подам в суд! В полицию! Я выведу вас всех на чистую воду!
Нотариус просто-таки испепелила мою родительницу взглядом.
— К порядку, — зло произнесла она. — Это еще не все.
Он снова прочистила горло кашлем, словно ей тяжело давалось чтение, и продолжила:
— «В случае моей смерти прошу проверить на причастность к ней мою мать и моего брата. По моим сведениям, брат мой, Олег Владиславович, пристрастился к азартным играм. Он постоянно посещал подпольное казино по адресу Щербакова двадцать пять, где проиграл около пяти миллионов рублей. Дом матери заложен, чтоб оплатить долго брата. В связи с чем моя мать неоднократно занимала у меня деньги, не возвращала, а затем завела разговор о продаже моей квартиры. Я отказывала, но мать возвращалась к этому разговору неоднократно. В мой адрес поступали угрозы, требования. Я подвергалась психологическому давлению со стороны родственников. Прошу придать этот факт огласке и проверить их на причастность…»
Ах, вот оно что… Вот зачем им квартирка моя понадобилась!
Братик-то оказался тем еще лудоманом! А мать покрывала любимое чадушко!
Пять лямов профукал, молодец какой!
Я слушала и смеялась сквозь слезы.
Конечно, сейчас эта история мне должна быть безразлична. У меня новая жизнь, другой мир…
Но так приятно, когда так долго просишь справедливости, уже отчаиваешься, а тебя наконец-то защищают высшие силы!
Пусть даже посмертно.
— Ну, вот и мотивчик нарисовался, — зловеще заметил лейтенант. — А вы говорили — не было у вас смысла убивать дочь.
— Вранье! — не выдержав, выкрикнула мать. Ее лицо пылало пунцовыми пятнами. — Не было такого!
— Денег не занимали у дочери? — тотчас же вцепился в нее мой верный лейтенант.
— Да кто не занимает! — вскричала мать. — Все друг другу помогают, мы же родня! А все остальное ложь! Ложь!
— Это легко проверить, — язвительно заметил лейтенант. — Сходить по адресу, накрыть притон. Предъявить фото вашего сына. Думаете, его там не опознают?
— Не надо! — вскричал Олег и сдернул с лица очки. С силой потер глаза, посерел. В его чертах вдруг проступила чудовищная усталость.
— Вы признаете?..
— Проиграл, — глухо ответил Олег. — Я все проиграл. Но Янку я не трогал! И с матерью ничего такого не обсуждал! Не хотел я ее убивать!..
— Дурак! — вспыхнула мать. — Молчи!
— Я не могу, — так же глухо произнес Олег.
Он сгорбился, съежился, словно на его плечи давила непомерная тяжесть.
— Я же не знал, что ты решишься на такое из-за меня, — тихо сказал он.
— На что?! На что?! — кудахтала мать зло. — Это был несчастный случай! Я не хотела ее убивать! Девчонка заупрямилась, я ее просто оттолкнула! Всего лишь толкнула!
— Та-ак, — протянул лейтенант. — Ну, дело-то я отправлю на доследывание. Теперь вам не отвертеться. Одно меня поражает: вас что, совесть не мучает? Да ладно совесть — что, и сожалений нет никаких? Вы так себя защищаете, а об искалеченной дочери ни мига сожалений? Вам как живется-то с этим? И ведь хватало еще цинизма говорить о ней гадости…
Мать свирепо глянула на него.
— Да ей уже все равно! — рявкнула мать. — А я жить хочу! Мне-то еще жить! Ну что мне, рядом с ней лечь надо было?
— Может, и надо, — с вызовом ответил лейтенант.
Я в слезах отступила от зеркала.
За его гладью в сером тумане растворялись мои горе-родные, и лейтенант, к которому я немного привыкла и в которого даже чуточку влюбилась.
И это даже хорошо, что я увидела, как разрешилась моя история в том мире.
А значит, ничто не помешает мне поставить в той жизни жирную-жирную точку.