Страница 27 из 100
— Если до всего остального я б и додумался, то изобразить такую дивную скульптуру я бы не смог! — в восторге признался повар, когда я подцепила металлической лопаткой изображение феи, и оно, сверкая, как самый дорогой сапфир, отстало от стола.
Головку феи я припудрила прозрачной бриллиантовой карамелью, крылья – тоже.
И на длинном шлейфе мы ее закрепили меж башен, словно она, шаля, вылетела из одной из них.
Вдохновленная, я рисовала резные карамельные флюгера на длинных карамельных стержнях. Они остывали, поварята ловко снимали их лопатками и водружали аккуратно на башни, пронзая вафельные крыши.
Белым шоколадом на серебряном подносе я изобразила тонкие силуэты лебедей. Снимать их было труднее всего, шоколад был и мягким, и хрупким, но мы справились.
Лебедей мы отправили плавать в озеро, устроив из как следует в лепешечках воздушных бисквитов и украсив снятыми ранее с торта белыми лилиями и пеной из взбиты сливок.
Из сахарной пудры и карамели я накатала жемчужин — ну, как настоящие! — и устроила их вокруг лебедей. В лилии воткнула шоколадные и карамельные сияющие бриллиантовые усики.
Из листа алой клубничной карамели я сделала флаг. На нем синей карамелью я нарисовала герб. И это полотнище мы с шеф-поваром установили на входе в замок, у карамельной темной решетки.
— Что за чудо! — закричал повар, срывая колпак с головы и отступая на шаг, чтобы насладиться видом нашего шедевра.
Белый замок, объятый зимней стужей, стоял посреди сверкающего озера, и бриллиантовая изморозь крупными и мелкими кристаллами сковала его стены, витражные окна и старые флюгера.
За разноцветными витражами словно шевелились тени, а феи со смехом разлетались из башен, в которых зажглись золотые квадратики окон.
И весь торт сиял синим благородным светом, словно объятый волшебной ночью.
— Не хватает чего-то, — бормотал повар, обходя торт со всех сторон. — Какого-то последнего штриха…
— Единорога? — подсказала я. — У подножия замка?
— О, да, да! — закричал восторженный повар.
Из зефира мы выложили снежную пышную дорожку по озеру и насыпали сугроб у подножия замка.
Блестящей карамелью я нарисовала на металлическом подносе вставшего на дыбы единорога. Его фигуру для верности я обвела в несколько слоев карамели, чтоб он стал более объемным. Копытца его припудрила сверкающими прозрачными бриллиантами.
Синей карамелью накидала пряди гривы и длинного хвоста.
Острым лезвием подцепила его и, отняв от металлической поверхности, поспешила поставить у замка.
— Черт! — выругался повар, стаскивая с взлохмаченной головы шляпу. — Это искусство! Это есть нельзя!
— Но они съедят это, друг мой, — весело ответила я, отряхивая ладони от крошек разноцветного прозрачного сахара. — А вы, кстати должны мне десять золотых.
Десять!
Я ликовала.
Это еще месяц жизни мне и моим детям, который я заработала за день.
В окнах синело. У меня ломило поясницу от стояния в неудобной позе.
Но я заработала за один день на месяц!
Шеф-повар упал на одно колено передо мной и протянул мне мешок с деньгами.
— Спасительница, — с чувством произнес он.
— Всегда спасу вас, если понадобится, — ответила я.
В мешок залезла, не утерпела.
Там была оговоренная сумма. И я почувствовала себя намного спокойнее и увереннее.
— О, — пробормотала я, оглянувшись в окна. За ними синел вечер. — А не могли бы вы дать мне немного молока? Я уж не успею в лавку.
— И молока, и мяса и чего пожелаете! — вскричал повар.
Он нагрузил мою корзинку вкуснятиной под завязку. Дал и горшочек сливок, и свежего хлеба, и зерен кофе, и копченый окорок. Даже немного конфет и цукатов отсыпал.
Ну, повар!
— Я позову Гарольда, — сказал он, пока его поварята закатывали тележку с тортом в холодную кладовую. — Он отвезет вас домой, дорогая. Пусть ваш путь будет быстрым! Вам надо отдохнут, вы очень устали!