Страница 26 из 100
Глава 16. Торт
Дом, куда меня привез Гарольд, и в самом деле был богатым. Он стоял на главной улице города, окруженный высоким забором, за которым были белые мраморные фонтаны, красивые деревья и все еще зеленый, несмотря на слякотный октябрь, газон.
Разумеется, в сами покои меня никто не пустил.
А вот на кухне встретили очень радушно.
Главным образом потому, что Гарольд с видом фокусника выставил перед измученными поварятами и взгрустнувшим поваром мою корзинку с чудо-пончиками.
— Кажется, — ликуя, произнес он, — я нашел решение вашей проблемы, уважаемый Андрэ! Эта миля девушка печет невероятные вещи. Может, и заказ нашей госпожи осилит?
— О, это было бы очень кстати! — воскликнул краснощекий усатый шеф-повар в раскисшем колпаке. — Наши десерты не вдохновляют юную госпожу! А ведь они такие вкусные!
Это он мне адресовал. Явно уязвленный тем, что его искусство не оценено по заслугам.
— Даже не сомневаюсь в этом, — твердо ответила я. — Но кажется, юной госпоже интереснее форма чем содержание?
— Вот-вот! — вскричал безутешный шеф. — На содержание ей плевать!
— Что ж, — решительно сказала я, расстегивая плащ и поручая его заботам Гарольда. — Думаю, я смогу помочь вам достичь нужной формы.
— Покажите милой Иоланте заготовку, — хитро шурясь, произнес Гарольд. — А я меж тем откланяюсь!
И он просто… удрал с кухни, оставив меня наедине с безутешными, но обретшими надежду поварами.
— Юная госпожа плачет, а ее отец изволит сердиться! — жаловался мне шеф, увлекая меня под руку в прохладную кладовку. — Ах, чего мы только не делали! И все ей не нравится!
В кладовке меня ждал сюрприз.
Да я бы сказала — сюпризище!
Огромный торт высотой в мой рост на большой тележке!
Чудесный, прекрасный торт, украшенный розами и незабудками из взбитых сливок и сладкого масла. Перевитый рюшами, кружевами и лентами из нежного зефира.
— Лучший воздушный бисквит! С орехами, цукатами и ягодами! Но все не то, не то! — в истерике ломая руки, восклицал повар. — Понимаете?! Будет приглашено много гостей, и наш торт должен всех потрясти, понимаете?! Юная госпожа говорит — такие, как этот, торты у всех. Ну, конечно, у всех! Чем и как его еще украсишь?! Как я должен сделать из торта замок?! А если я не выполню ее заказ, то и жалования мне не видать!
— Пять золотых, — жестко сказала я, оглядывая торт так и этак, — и я помогу вам исправить дело.
— Десять, — так же жестко ответил повар, — если это будет сделано сегодня.
— О, это нужно будет постараться! Шоколад, сахар и варенье у вас есть?
Повар с жаром закивал.
— Тогда выкатывайте вашего монстра в рабочий зал! — скомандовала я.
Мне выдали колпак, фартук, лесенку, чтоб можно было взобраться к вершине торта, и я засучила рукава.
Перво-наперво я поснимала все украшения под грустные вздохи несчастных поварят.
Все цветы, все розы, лилии и весь зефир.
Торт остался голым, ободранным и неряшливым, словно кто-то его уже ел.
— Отнесите все розы пока в холод, — велела я. — Не выбрасывайте и не ешьте. Они очень недурны. И нам еще пригодятся. Да натопите побольше белого шоколада.
Поварята приободрились и бросились исполнять мои приказания. А мы с шефом лопаточками, осторожно, принялись ровнять на торте крем.
— Нужны еще вафли, да побольше, — сказала я. — Из тех, что хрустят. Из нах накрутим башенок.
— Ах, как я сам не догадался! — воскликнул повар. — Но постойте… они же раскиснут от крема и погнутся!
— Нет, — отрезала я. — Каждую башенку мы закрепим зубочистками и внутрь нальем густого шоколада. Слоя в три, в четыре. Он скрепит башенку. А потом оставшуюся пустоту можно залить и настоящим кремом.
— А это ловко! — вскричал повар. — Слыхали, лентяи? Шевелитесь!
Пока пеклись вафли, я разливала белый шоколад по формам.
— Это зачем? — лез под руку повар.
— Выложим им наш «замок» словно кирпичами, — ответила я, оправляя форму за формой в холод. — Вдавим в крем посильнее. Как в цементный раствор!
— О, как это странно, — произнес озадаченный повар.
Но подчинился.
Начиненные шоколадом «башни» разной длины и толщины тоже отправлялись остывать в кладовку.
А я перешла к варке самого главного — к карамели в виде драгоценных камней.
Да и что такого — сварить карамель? Просто жженый сахар.
В нашем случае — сироп варенья, очищенный от косточек, ягод и раскисшей мякоти.
Но вывариваясь, в моих руках он сверкал, как бриллиантовый.
И когда я разливала его по столешне, натертой маслом, он сиял дороже всех драгоценностей мира.
Из смешанного сиропа разных цветов я нарубила ножом витражных стекол и установила их там, где должны быть стекла на торте-замке.
Из темного шоколада нарезала тонких рам и прикрепила их к нашим витражам, скрепив алмазной, будто зимний иней, карамелью.
Повар, увлеченный моей идеей, так и вовсе сложил чудесное огромное витражное окно, как в соборе.
Ох, и намаялись же мы, подгоняя раму, вырезая шоколадные загогулины ножом! Но оно того стоило. Витраж вышел просто сказочный.
Наши вафельные остывшие башни мы обернули целыми листами тонкой карамели и установили их на среднем и нижнем ярусе торта, воткнув в бисквит карамельную арматуру. Внутрь, в шоколадные трубки, мы впрыснули взбитых сливок. Накрыли башни островерхими крышами, свернутыми из шоколадных вафель и политыми шоколадной черепицей.
Кстати, к карамели неплохо прилипал шоколадные белые кирпичи.
Застывшие плитки мы ломали на отдельные дольки и ими, как кирпичиками, обкладывали торт, закрепляя их в креме.
Швы я проливала светлой сахарной карамелью.
Она быстро застывала, образуя решетку, удерживающую шоколад.
И кристаллы сахарных прозрачнейших бриллиантов, словно морозные узоры, разливались по шоколаду.
Больше всего их было у подножия торта. Там торт сиял, словно скованный льдами.
— Матерь всемогущая, всевышняя! — орал шеф-повар, оббегая наше творение кругом. — Как красиво! Как я сам не догадался до такой простой вещи?
Я лишь посмеивалась.
Догадаться-то ты мог, но реализовать без магического дара? Это вряд ли.
— Друг мой, варите еще разноцветной карамели! Для начала синей!
Из голубики поварята наварили карамели целый бочонок.
И ее мы разлили вокруг торта, на вымазанный маслом поднос.
Получилось то самое озеро.
Маленькой ложечкой, черпая из дымящейся чашки карамель, я рисовала на столешне тонкие силуэты крылатых фей и бабочек.