Страница 19 из 100
Глава 12. Куда пойти, куда податься
Что я там просила обычно, выпивая положенную каплю магии?
Быть хорошей женой? Ха!
Вот о чем просить надо было!
Как жаль, что я купила так мало молока…
В общем, к приходу хозяев дома — а это было уже ранним утром, — я напекла еще и пончиков, полив их светло-шоколадной глазурью.
Какао я заняла у моих гостеприимных хозяев.
Как, впрочем, и варенья из зеленого крыжовника.
Оно застыло на блестящей глазури великолепными изумрудами.
Притом пончиков получилось так много, что прожорливая даже Жанна обожралась и свалилась спать прямо под стол, с зажатым в руке недоеденным куском.
А я, убрав все на кухне и перемыв посуду, кормила близнецов, сидя у огня на лавке.
На столе стояла миска с выпечкой для хозяев.
Мне не хотелось угощать этих хитрецов, попытавшихся усадить мне на шею свою дочь. Но узнать их мнение было интересно.
Я была вымотана, но все ж их возвращения дождалась, не легла спать.
— Ты гляди!.. — вскричал отец семейства, увидев необычные лакомства.
Но, наверное, он не понял, что это съедобно.
Он стащил с головы шапку и так и застыл над тарелкой.
Дети потянули было ручонки к еде, но мать им мигом нашлепала подзатыльников, и те отступили.
— Откуда ж такое, — охала хозяйка дома, всплескивая руками. — Это, наверное, только в господских домах такое подают?! А кстати, что это такое? Украшения? Где вы взяли это, негодницы?! Украли?! Ума решились?! А если сейчас стража пожалует, что тогда? Это все ты, негодница! — накинулась она на меня. — Навязалась на мою голову! Воровка! Вот почему ты убегала — ты воровка! Пропали мы теперь! Приютили! А у тебя ворованное! Пропали теперь наши головушки!
И она завыла.
— Ничего мы не крали, — произнесла я твердо, перекрывая ее плач. — Это вообще выпечка. Булки. Сдоба.
— А?! — удивленно ответила мне хозяйка, прекратив орать и удивленно глянув на стол. — Это сдоба?!
Сияющее в лучах утреннего солнца изумрудное сокровище — булки?!
— Попробуйте, это вкусно, — подсказала я.
Хозяйка с недоверием взяла один пончик. Повертела его так и этак, ахая и разглядывая прозрачнейшие камни.
А затем на манер Жанны запихала в пасть огромнейший кусок.
— М-м-м! — завопила она, хрустя леденцами. — Это!..
Ребятишки как по команде набросились на тарелку, и вскоре она опустела.
А все семейство облизывало пальцы, собирая крошки поколовшихся сахарных кристаллов.
— Это очень вкусно, — подсказала Жанна, выкатываясь колобком из-под стола и осоловело хлопая глазами спросонья.
— Да ты, девонька, просто кудесница! — добродушно похвалил меня отец семейства.
— Ничего и никогда вкуснее не ела! — твердо добавила хозяйка дома, его жена.
Я улыбнулась.
— Ну, вот и занятие мне сыскалось. Значит, буду печь булки. Есть у вас пекарня? Попробую туда устроиться.
— Пекарь, наверное, возьмет тебя с радостью! — бесхитростно поддакнул мне мужчина.
Хозяйка сердито стрельнула на него глазами и пребольно наступила ему деревянным башмаком на ногу.
Да так, что он вскрикнул.
— А я вот слышала, что он уже набрал поварят на прошлой неделе, — злым голосом произнесла она, глядя мужу прямо в глаза. — Целую дюжину! Куда ему еще работников!
— Да, в самом деле, — сконфужено промямлил мужчина.
Хозяйка прямо-таки расцвела.
—Ты вот что, девонька, — заворковала она. — Может, будешь печь свои лакомства прямо здесь? А мы бы их продавали… Зачем тебе далеко ходить, ноги сбивать?
Я посмотрела на ее хитрую физиономию и усмехнулась.
Ну да, ну да, здесь печь…
Половину сожрет эта Жанна, половину само семейство прикончит.
А мне достанутся гроши. Потому что ушлая мамаша вычтет у меня из жалования и за муку, и за масло.
Да и нет у этого семейства столько денег, сколько мне надо.
— Я подумаю, — ответила я.
— А чего же тут думать? — с приветливой улыбкой людоедки проговорила мамаша. — Тебя, кстати, как зовут, милая?
Я на миг потерялась.
Там, в моем мире, меня звали серо и буднично — Яна.
В школе дразнили Яна-обезьяна. Я чуть и не вывалила это имя.
А потом вдруг вспомнила, что нежную, хрупкую синеглазую жену генерала дракона звали красиво — Иоланта.
И это имя я назвала.
— Иола, — тотчас же сократила его хозяйка. — А я, стало быть, Хильда. А это — Гюнтер. Да, Гюнтер? Ну, будем жить одной большой и дружной семьей? Трудиться на благо друг другу? Помогать, поддерживать! Кстати, деньги за комнату где? Давай-ка их сюда.
— Расписку, — ядовитенько произнесла я. — А потом деньги.
Хильда тотчас метнулась за пером.
Пока она бегала, Гюнтер склонился надо мной и тихо зашептал:
— Ты мою бабу не слушай! Она такая — демона обдерет. Совести-то на грош, а жадности на золотой соверен! Ты вот что. Сходи-ка к городской пекарне. К той, что на площади. Она самая большая и красивая, не ошибешься. Пекарь никаких поварят не набирал! А если и набирал, то никакой поваренок не сможет так настряпать-то. Верно говорю.
И он отошел, чтобы его женушка не заподозрила нас в сговоре.
Хильда примчалась с бумагой и пером.
Шлепнулась за стол и довольно быстро написала расписку.
Я ей в ответ выложила три медяка.
— Три?! — вскричала хозяйка. — Это что еще за жульничество?!
— Жульничество — это не приготовить мне ужин, а плату взять, — заметила я спокойно.
— Но ты же…
— Я же купила продукты и готовила свое, — сурово ответила я.
— Но плата за комнату…
— А вы думали, что я вам пирогов бесплатно напекла?
Хильда прикусила язык.
— Надо б еще узнать, за сколько я могу их продать, — продолжила я. — А то может, вы мне должны?
— Пироги не могут быть дороже комнаты! — сварливо выкрикнула Хильда.
— Могут — если сожрать их целое ведро, — заметила я.
И покосилась на Жанну, сидящую у печи и хлопающую глазами.
Хильда зло толкнула дочь в пышный зад ногой.
— Обжора! — зло выкрикнула она. — Так и знала, что тебя легче прибить, чем прокормить! Всю нашу выгоду прожрешь!
— Но это очень вкусно! — завопила Жанна в ответ. — Что я могла поделать?!
Я не стала слушать их перепалку. Поднялась и понесла близнецов наверх, в комнату.
Мне сегодня предстояло отдохнуть, а завтра с утра можно сходить в пекарню.