Страница 11 из 100
И брат закрылся.
Я лишь еле двинула подбородком.
— Ему, ему, — прошептала я. — Меня хотели отправить сиделкой… к какой-то бабке… горшки выносить. А жилье мое хотели присвоить. Я отказалась.
Полицейский разогнул спину.
Оглядел притихших родственничков суровым взглядом.
— Ну, вот и мотивчик нарисовался, — сказал он, застегивая свою понтовую папку. — Пройдемте, гражданка… мать.
И он осторожно, но цепко взял ее под локоток.
— Оговор, бред! — заверещала она, крутя рукой и стараясь освободиться.
Но из цепких пальцев полицейского не так-то просто было вырваться.
— Я бы попросил!.. — сверкая очками, вскричал Олег.
— В отделении попросишь, — неуважительно произнес полицейский.
— Лейтенант, — окликнула я его.
Этот вскрик дался мне с трудом.
Я закашлялась от скрипящей боли в груди. Из глаз моих брызнули слезы.
Полицейский обернулся.
— Опечатайте… квартиру мою, — произнесла я, уже не скрывая своей истерики. — Чтобы они не пролезли… Чтоб им не досталась! Даже если я умру!
Тот кивнул с самым серьезным видом.
— Опечатаю так, что мышь не проскользнет, — пообещал он. — Эй, позовите врача! Пациентка в себя пришла!
Но сознание от боли помутилось.
Слезы застилали глаза.
Надо мной склонялись какие-то лица, но черт я различить не могла.
Кто-то о чем-то меня спрашивал, но я лишь плакала.
Да и сознание уплывало прочь быстро.
Так скоро, что я и заметит не успела, как снова очутилась в серой комнатушке с жарко натопленным камином.
В кресле, перед пыльным зеркалом.
Почудилось?..
— Эй! — взвыла я, подскочив и бросившись к зеркалу. — Верните меня обратно! Заберите меня отсюда! Сделайте что-нибудь! Я здесь! Здесь застряла!
Я колотила ладонями зеркало, захлебываясь в рыданиях, но там больше не отражался покинутый мной мир.
И я снова подумала — а не приснилось ли мне это?
«Нет, не приснилось, — мстительно подумала я. — Не приснилось! Ничего; я выздоровею. Обязательно. И вернусь туда! А у братца была та еще рожа! Что, съел? Ничего не достанется тебе!»
Дверь открылась и вошла хозяйка дома.
В руках ее был поднос, на нем — миска с горячим супом, ложка и пара ломтей хлеба.
— Ну, ну, — произнесла она. — Конечно, жизнь иногда сильно бьет. Но зачем же так кричать и убиваться?