Страница 63 из 111
Агне ничего не оставалось, кроме как согласиться.
* * *
Царжа позвала к себе Мавну на другой вечер.
Мавна едва уговорила Варде и Смородника не идти с ней, а подождать да хотя бы в кабаке – она не знала, чем всё обернётся, и не хотела, чтобы её видели горюющей или расстроенной. Это было дело только её семьи – дело её и Раско, и не стоило туда никого впутывать. К тому же парни и так стерпели от неё разное: то оцепенение и молчаливость, то хмельные поцелуи. Хватит с них, пускай отдохнут.
У дверей Царжи ноги едва не подкашивались от волнения, но Мавна глубоко вздохнула, замерла, теребя ремешок сумки и отсчитывая удары сердца, и решительно постучала. Тяни не тяни, а никуда не деться. Лежать и мучиться неведением ещё целую ночь она бы не смогла – умерла бы от тревоги. Или напилась бы райхианского пива и натворила ещё больше глупостей, чем в прошлый раз.
Царжа открыла дверь и кивком пригласила войти. От волнения Мавна плохо соображала, но заметила, что воздух в комнате колдуньи стал ещё гуще и тяжелее, сильно пахло каким-то сладким дымом, шалфеем и цветами, а ещё.. кровью.
Половина помещения по-прежнему была завешена плотным пологом. А на полу у того полога лежала чёрная козлиная шкура.
При виде её у Мавны потемнело в глазах. Ноги подкосились, но Царжа подхватила её под локти и мягко усадила за стол, и сама села напротив.
— Водички выпьешь, девка?
Мавна не могла даже кивнуть. Глаза сами собой возвращались к шкуре и, как назло, замечали на досках пола какие-то тёмные пятна. Ещё немного, и Мавну бы стошнило, но Царжа сунула ей в руку кружку с прохладным напитком.
— Пей. Разум прояснится. С помирающей я говорить не стану.
Она сказала это так твёрдо и строго, что Мавна послушалась и сделала несколько глотков холодного и кислого питья, от которого слегка защипало в носу.
— Это.. Он..
Слова терялись где-то по пути. Мавна вдруг пожалела, что оставила Смородника и Варде, их присутствие помогло бы ей не рассыпаться вот так, в первую же минуту. Она бы сжала их пальцы – холодные у одного и горячие у другого, а парни сказали бы ей что-то – может, не очень умное, но поддерживающее.
— Да ты не трясись, – прицокнула языком Царжа. – Иди. За пологом твой мальчик.
Мавна подняла на Царжу круглые глаза.
— Мальчик?.. Он не..
— Да не смотри ты на шкуру эту! – Царжа досадливо поправила свою косу, в этот раз почти расплетённую. – Дура я, убрать не успела. А ты думаешь, куда б она делась? Нежаков-то сама видела, у них шкура при себе всегда. Вот и на мальчишке была надета.
Мавна сползла со стула – если бы не удержалась за край стола, то упала бы. Дрожащей рукой поставила кружку, расплескав напиток. Шатаясь, добрела до полога и, задыхаясь из-за разбухшего в груди сердца, одёрнула ткань.
Всхлип вырвался из горла. Закрыв рот руками, Мавна опустилась на колени перед кроватью.
Она боялась, что за год забыла, как выглядит Раско. Боялась не вспомнить его лицо и не суметь отличить, кто перед ней: родной брат или незнакомый мальчик. Но теперь смотрела на него и понимала: вот же родной, любимый, такой же, как в тот летний день на болотах.
На льняных простынях, укрытый до груди одеялом, спал Раско. Курносый нос, светлые до желтизны локоны, длинные ресницы и бледные веснушки, которых не было на лице, но зато густо усыпающие тонкие руки, – это точно был он, будто ни дня ни прошло. Она не могла ошибиться. И какой же дурой была, когда думала, что сможет забыть.. Покровители, какие же у него маленькие ладони! И какой он сам маленький, почти прозрачный, пусть и с румянцем на щеках.
Мавна протянула руку и тихо, срывающимся голосом, шепнула:
— Раско, маленький мой.
Царжа стояла позади, Мавна слышала, как она подошла.
— Громче позови. Спит он. От зелий сон крепкий.
Мавна утёрла нос и произнесла уже отчётливее, но так ласково, как только могла:
— Раско. Ра-аско. Это я. Мавна.
Коричневые ресницы дрогнули. У изголовья горела масляная лампа, отбрасывая золотистый свет, и Раско казался таким красивым, таким милым, что перехватывало дыхание.
Он открыл глаза, приподнял голову и слабо улыбнулся.
— Ма-авна.
Услышав его голос – тот голос, который звал на болотах, тот голос, который снился ночами, тот голос, на который мама среди ночи выбежала за ограду, – Мавна разрыдалась.
Порывисто подавшись вперёд, она обхватила Раско за плечи и прижала к себе – маленького и хрупкого, тёплого и сонного. Поцеловала крепко в макушку, пахнущую травами, потом – в лоб, в висок, в ухо, в щёку. Раско хихикнул и попробовал отстраниться.
— Ты чего, щекотно.
Мавна издала смешок сквозь слёзы и прижала к себе Раско так сильно, что даже испугалась, что сейчас раздавит. Он пискнул и выкрутился.
— Где мы? – спросил, оглядываясь. – А это кто? Где мама?
Мавна снова зажала себе рот ладонью, сдерживая рыдания.
— Почему ты плачешь, Мавна?
Царжа кивнула на её немой вопрос.
— Верно. Помнит только то, что было до.
Мавна мысленно поблагодарила Покровителей. Хорошо, что Раско не вспомнит ни тот страшный день, ни болотного царя, ни то, как был козлом и скитался по дорогам.
— Милый мой, – проговорила она севшим голосом и поправила непослушный вихор, вечно падающий Раско на лоб, – мы сейчас не дома. Только мы с тобой. Но скоро туда пойдём. Когда можно будет.
— А почему мы не дома? – хныкнул Раско. – Я хочу домой.
Мавна не могла придумать ответ, но Царжа пришла ей на помощь. Присела на краешек кровати и ласково сказала:
— Тебе рассказывали сказку про чародейскую лампу? Ту, что горит сама по себе.
Раско кивнул.
— Помнишь, как в неё затянуло князя-чародея Кречета?
Снова кивок.
— Вот и вас с сестрой так же затянуло в лампу, пока вы спали. А сестра твоя отважная и упрямая, поэтому принесла тебя ко мне, когда проснулась. Я немного поколдовала, разбудила тебя, а потом вы вместе вернётесь домой.
— И далеко мы?
— В Озёрье, – ответила Мавна. – Не очень далеко. Но сейчас нельзя идти, мой дорогой. Мы попозже пойдём, а ты пока отдохнёшь.
— А Илар где? Его в лампу не затянуло? Он не пролез?
Мавна мотнула головой.
— Не пролез. Но мы скоро к нему придём. И к маме, и к папе. – Она осторожно сжала руки Раско. – А пока отдыхай. Поспи.
Раско недовольно сморщил нос и хныкнул:
— Пить так хочется.
— Сейчас, сейчас дам водички.
Мавна встала и засуетилась, глаза заскользили по комнате: полки, столы, сундуки, посуда, много непонятной утвари и связок с травами..
Но Раско протянул за спиной:
— Не водички. Кро-ови бы.