Через пламя и ночь

— Я пойду к подруге. У неё ребёнок заболел, а на торг съездить не могут. Принесу немного мёда из наших запасов. Того, который на шалфее настоян. Со мной ничего не случится, я возьму обереги, что нам чародеи давали. Помнишь, в последний раз чародей заезжал? Такой угрюмый, черноволосый. Он отдал мне новый оберег и научил, что делать для защиты.

Агне врала на ходу. Конечно, никто не давал ей никаких оберегов.

Отец смотрел на неё с недоверием, а Агне жалела, что она молодая и несильная упырица: кто-то из них умел туманить разум людям и мог бы заставить поверить в любую ложь – или наслать видение перед смертью. Агне же могла лишь надеяться, что отец и так ей поверит.

— Я не могу запереть тебя, – вздохнул он с горечью. – Ты же всё равно пойдёшь, да?

Агне молча кивнула с виноватым видом.

— Только быстро. Пока упырей нет вокруг. И обереги свои не забудь.

Отец сказал это так тускло, бесцветно, что Агне поняла: он ей не поверил. Но отпустил.

— Спасибо. – Она подошла и поцеловала отца в седой висок. – Я мигом. Но если придут – прячься. Договорились?

Выйдя в поле, она обернулась лягушкой. Прыжок, другой – и лапки угодили в топь. Ещё немного усилий, и её затянуло, закружило холодной чернотой, сдавило со всех сторон, а потом ударило о землю Туманного города.

Снова приняв облик девушки, Агне отдышалась, осмотрелась вокруг и прошла дальше, к заборам и рябиновым кустам, окутанным туманом. С земли вспорхнули какие-то серые птицы и с гвалтом расселись на ветвях.

Она не знала, как позвать болотного царя и где его искать. Бродить по городу? Спросить у кого-то, если встретится по пути? Кожу будто покрыла мелкая туманная изморось, одежда стала тяжелее и холоднее, волосы липли к вискам и ко лбу, но упыриное сердце наконец забилось спокойнее, словно обрадовалось, попав под болота. Зато второе стучало мелко и быстро.

— Отец! – выкрикнула Агне. – Болотный царь!

Птицы снова взлетели и пропали в густом мареве. Золотистые цветы на длинных ножках поникли от влаги, перевалившись через заборы, и чем дольше Агне тут находилась, тем ярче становились цвета: не серо-зелёный, а изумрудный, не тускло-коричневый, а рдяно-кровавый. С каждым шагом город будто оживал, и вот уже слышались детские голоса, петушиные крики и лай собак где-то вдалеке.

«Забрать бы отца и жить бы тут с ним», – подумалось вдруг.

Побродив ещё немного, Агне вышла на площадь, где болотный царь в прошлый раз собирал своих детей. Сейчас тут было пустынно и тихо, встретилось лишь несколько упырей, но Агне их не знала и не стала ничего спрашивать.

— Не меня ли ищешь? – раздалось за спиной.

Вздрогнув, Агне обернулась. Туман сзади неё сгустился, оформившись в седого старика, похожего на её отца. Она растерянно кивнула.

— Тебя.

— Пойдём тогда.

Болотный царь свернул в один из дворов и по-хозяйски вошёл в дом, провёл Агне через сени, заваленные хламом, и сел за стол у давно не топленной и отсыревшей печи. Зелёные занавески колыхнулись, тусклым огоньком сама собой загорелась свеча.

— Ну?

Агне села напротив него. Волнение прошло, осталась только усталость – и решительность.

— Отец, – начала она. – Возобнови наш уговор. Запрети охотиться вокруг корчмы моего человеческого отца. И вели оставить дороги. Что получится, если твои дети станут убивать без разбору? Так не наладишь мир. Люди не перестанут нас ненавидеть, а чародеи – убивать.

— Будто бы перестанут ненавидеть и убивать, если вокруг твоей корчмы будет тишь да гладь. – Царь хмыкнул, погладив бороду. Его глаза сверкнули янтарём, а на лице выступили пятна, похожие на рисунок на лягушачьей коже.

— Я ведь была на совете и слышала все разговоры. Не перестанут, но хотя бы будет лучше, чем сейчас. И.. извини, что пришла в этот раз вот так, без приглашения.

— Да уж, удивила, – согласился царь. – Ты всё делала вид, что не с нами, а тут явилась. Я вот даже решил тебя выслушать, настолько изумился. Но ты говоришь про то, чему не суждено сбыться.

Агне пропустила мимо ушей его колкое ворчание. Не пререкаться же пришла.

— Ты знаешь, что сейчас творится. Кому будет лучше от того, что твои дети утопят в крови все веси? Мёртвые станут новыми упырями. Чародеи обучатся. Дойдёт до того, что вовсе не останется простых людей, только мы с чародеями, и всё вокруг погрязнет в пламени и тумане. Они будут жечь нас, мы – убивать их. Ради чего, отец?

Болотный царь покряхтел, совсем как обычный старик. Агне не знала, насколько можно верить его печальным глазам и уставшему голосу – всё-таки перед ней – воплощение топей и смерти, то, что порождало болотников и другую нежить и утягивало к себе людей. Одни Покровители знали, что у него на уме.

— Доченька, – проскрипел он. – И я о том же думаю. И каждый раз надеюсь, что будет лучше, что мы сможем договориться. Но становится лишь хуже, затягивается узел всё крепче, уже не распутаешь. Если б только от меня зависело – я бы вернул своим детям города и мир с людьми. Но чародеи того не хотят. Они хотят убивать нас и показать нам, что наше место – только тут, под болотами. Я-то посижу, сколько уж сижу. А детям своим хотел бы другой жизни. Чтоб ходили по земле и дышали настоящим воздухом. Чтоб болотные духи почувствовали себя живыми, а не просто клочками тумана где-то под ковром из ряски и тины. Да как это объяснишь тем, кто может только запугивать, грабить и сжигать заживо? Потому и решили многие, что сперва нужно избавиться от чародейской заразы – вот тогда-то с людьми и можно будет поговорить.

Агне молча опустила глаза на стол.

— Если затянуть их в топь, искры в них погаснут?

Царь кивнул.

— Погаснут, дочка. Останутся одни головни.

— Так отчего ты не затянешь?

Болотный царь вздохнул тяжело и протяжно, будто заскрипело дерево в бурю.

— Когда-нибудь – обязательно затяну. Но видишь, какой я – до последнего верю, что само образуется, пусть и безмерно устал от своей слепой веры.

Агне посмотрела на него – древнее существо, непонятно откуда взявшееся на дне болот. Она хотела бы спросить, был ли он сам когда-то человеком? Но не осмелилась. Верно, не ей решать, что ему делать, но стоило хотя бы попытаться попросить за отца. Быть может, что-то и выйдет, если упыри выманят чародейские отряды к городу. Может, тогда и царь что-то решит.

— Погоди пока, – сказал он ей. – Толку не будет, если я запрещу охоту у корчмы. Всё равно на дороги сейчас никто старается не выезжать. А если каждый помнящий свою прошлую жизнь захочет защитить? Тогда станется, что вовсе нигде нельзя будет охотиться. Давай посмотрим ещё немного. Потерпи.