Страница 4 из 13
Предисловие
Эта книга не претендует на то, чтобы дать ответы на конечные вопросы бытия.
Концепция, изложенная в ней, ещё нуждается в дополнительных проработках и носит, конечно же, предварительный характер. Да и родилась она из лирической потребности автора противостоять тенденциям хаоса, которые нарастают в нашей культуре, безусловно «усталой» и уже не вполне христианской. Случай, слепая игра запредельных сил всё больше заменяют в ней христианского Бога, вместе с гибелью которого не только исчезает упорядоченная система мироздания, но и само наше сознание лишается главной оси, становится неструктурированным, распадается на множество «спиц», как сломанное велосипедное колесо.
Но сказанное не значит, что исходный пункт этой работы чисто идеологический.
При крахе всех мыслимых идеологий в уходящем ХХ веке было бы смешно и глупо выдумывать нечто «новое», претендующее на глобальность. Скорее, исходный импульс сугубо утилитарен, – нащупать некие закономерности в судьбах трёх великих людей ХIХ века и посмотреть, как эти закономерности укладываются в традиционную систему христианских ценностей.
Книга появлялась на свет кусками, и уже с первой главой, попавшей в руки издателей одного московского журнала, произошёл казус, – автор был обвинён в принижении роли Пушкина и в «тенденциозном подборе фактов». Хочу объясниться заранее: ни жизнь Пушкина как таковая, ни «тенденциозный подбор» автора не интересуют ни в малейшей степени. К жизни Пушкина интерес у автора был отбит ещё со времён средней советской школы, изображавшей мальчика с пышными бакенбардами у ног ветхой старушки, которая рифмовалась со словом «кружка», – от этой картины никто из нашего поколения так просто не оправился, и следует признать чудом, что само слово «Пушкин» не вызывает у нас почему-то спазмов и конвульсий. Жизнь Пушкина используется здесь только в качестве некоего «наглядного материала» (заранее извиняюсь за неудачную формулировку), не более. То же самое и с «тенденциозными фактами». Если бы автор был озабочен подобной проблемой, то обязательно включил бы в материал книги всякого рода скабрёзности по отношению к своим героям, скабрёзности, кстати, вполне утвердившиеся в нашем массовом сознании.
Повторю ещё раз: автора интересуют только механизмы конкретной человеческой судьбы, имеющие универсальный характер и значение для любого из нас. Так называемые «великие люди» взяты в качестве примера лишь оттого, что жизнь их известна исследователям, и значит, выявить подобные механизмы здесь легче, чем на жизни какогонибудь Ивана Ивановича Иванова.
Всё остальное, я думаю, не нуждается в конкретных объяснениях и оправданиях.