Страница 12 из 33
Глава 6
Ради неё
Я сразу убираю ладонь с его груди.
Роман отпускает моё запястье, но остаётся рядом. Он только что произнёс слова, которых я ждала двенадцать лет. Ждала в первые месяцы после расставания, когда просыпалась среди ночи и тянулась к телефону. Потом — когда случайно видела на улице похожий автомобиль или слышала его имя. Со временем ожидание прошло. Я научилась жить без объяснений, без извинений и без Романа.
И вот он стоит посреди затопленной кондитерской в тесном кителе моего будущего пекаря и сообщает, что любит меня.
Никакой радости.
Только злость, желание и сотня вопросов, на которые уже поздно отвечать.
— Не говори этого.
— Почему?
— Потому что любовь не выглядела так, как та ночь в клубе.
Роман проводит ладонью по влажным волосам. Потом расстёгивает верхнюю пуговицу кителя. Ему тесно, жарко, ворот давит на шею. Смотреть туда я себе запрещаю. Я уже достаточно посмотрела на его голую грудь через мокрую рубашку и теперь расплачиваюсь за это напряжением внизу живота.
— Я был пьян и в ярости, — произносит он. — Увидел запись, где другой мужчина целует женщину, которой я собирался сделать предложение. Кристина знала, куда ударить.
— И ты с готовностью подставился.
— Да.
Прямой ответ заставляет меня замолчать.
Роман мог бы снова сослаться на алкоголь, ревность и поддельное видео. Мог бы объяснить, что Кристина сама села на его колени, а он просто позволил. Только мы оба помним его руки на её талии.
— Ты хотел с ней переспать? — спрашиваю я.
Его лицо становится жёстким.
— Вера…
— Ответь.
— Я хотел причинить тебе боль.
— Это не ответ.
— Другого пока не будет.
— Удобно.
— Я не обсуждаю ту ночь в затопленном помещении, когда ты стоишь передо мной без белья.
Жар бросается в лицо.
— Вы сами начали говорить о любви.
— А ты предложила снять рубашку.
— Уходи.
Он смотрит на меня несколько секунд, затем наклоняется за пальто.
— Хорошо.
Я ждала спора. Приказа выслушать. Попытки остаться под предлогом ремонта. Его спокойное согласие задевает сильнее.
Роман складывает мокрую рубашку в пакет, берёт пиджак и направляется к выходу.
— Ты так и не ответил, — говорю ему в спину.
— На какой вопрос?
— Зачем полез в городскую программу после того, как увидел мою фамилию?
Он оборачивается.
— Хотел проверить, осталось ли между нами хоть что-то.
— И что же вы обнаружили, господин мэр?
Взгляд опускается к моей груди, прикрытой тонким кителем, затем возвращается к лицу.
— Что ты до сих пор дрожишь, когда я к тебе прикасаюсь.
— Моё тело помнит мужчину, с которым я жила два года. Большого открытия вы не совершили.
— Тело не дрожит от каждого бывшего мужчины через двенадцать лет.
— У меня нет привычки встречаться со всеми бывшими в мокром виде посреди ночи.
— Их было много?
— Достаточно.
— Сколько?
— Вас это не касается.
Роман возвращается. Кладёт вещи на кресло и останавливается передо мной.
— Ты их любила?
— Одного пыталась.
— Получилось?
— Нет.
Он выдыхает. Тихо, но я слышу. Значит, ему приятно. Хорошо хоть победную улыбку не изобразил, иначе я бы сама вытолкала его на улицу в чужом кителе.
— А спала с ними? — спрашивает он.
— Мне было тридцать пять, когда закончились последние отношения. Как вы думаете?
— Хочу услышать.
— Да, Роман. Я спала с другими мужчинами. Имею право. Мы расстались двенадцать лет назад.
Мышца на его щеке дёргается.
— Удовольствие получала?
Вопрос грубый. Личный. От него внутри поднимается горячая волна, которую приличная женщина должна принять за возмущение. Только я хорошо знаю собственное тело и обманывать себя давно перестала.
Это ревность.
Его и моя.
— Иногда.
— Они знали, как ты любишь?
— Что именно?
— Когда мужчина держит тебя за бёдра. Когда не разрешает закрывать лицо. Когда заставляет просить.
Становится трудно дышать.
Роман помнит. Конечно, помнит. Я тоже храню слишком много подробностей. Его язык между моих ног. Пальцы внутри меня. Ладонь на животе, когда он входил глубже и смотрел, как я теряю контроль.
— Хватит.
— Сама спросила, что осталось между нами.
— Я услышала ответ.
— Нет. Ты снова собираешься закрыть дверь и решить всё за двоих.
— В ту ночь вы оставили мне мало вариантов.
— Сейчас их больше.
Он стоит так близко, что колени слабеют от одного запаха его кожи. Мне тридцать семь. Я взрослая женщина, способная отделить желание от любви, воспоминания от будущего и твёрдый член под мужскими брюками от хорошего характера его владельца.
Последнее уже сложнее.
Я хватаю Романа за ворот тесного кителя и целую.
Сама.
Его губы остаются неподвижными ровно одну секунду. Потом ладонь ложится на мой затылок, пальцы сжимаются в волосах, и Роман отвечает так, что я ударяюсь поясницей о стойку.
Он целует жадно. Властно. Я открываю рот, впускаю его язык и сразу вспоминаю всё, что так старательно забывала. Как он любит прикусывать нижнюю губу. Как держит голову, лишая возможности отступить. Как дышит через нос, когда возбуждение уже мешает сохранять терпение.
Мои пальцы скользят по его шее, забираются под ворот. Кожа горячая. Под ладонями двигаются мышцы.
Роман прижимается бёдрами. Я чувствую через ткань его брюк твёрдый член. Тело отзывается сразу: внизу живота тянет, между ног становится влажно.
Он отрывается от моих губ и целует шею.
— Ром…
— Скажи остановиться.
Вместо ответа запрокидываю голову.
Он с шумом втягивает воздух, расстёгивает две пуговицы моего кителя и запускает ладонь под ткань. Большой палец проводит по соску. Я вздрагиваю, цепляюсь за его плечи.
— Всё ещё тело помнит? — спрашивает он у самого уха.
— Замолчи.
— Как скажешь.
Он снова целует меня. Ладонь сжимает грудь, пальцы растирают затвердевший сосок. Я стону ему в рот. Тихо, но Роман слышит и отвечает движением бёдер. Его член давит туда, где уже горячо и мокро.
Одна моя рука сама опускается по его животу.
Доходит до ремня.
Роман перехватывает запястье.
— Если коснёшься, я тебя здесь раздену.
Голос хриплый, тяжёлый. Он не пугает. Я знаю: достаточно одного слова, и Роман остановится. Даже сейчас, когда его дыхание сбилось, а пальцы сжимаются на моей груди.