Страница 13 из 33
Именно это возвращает разум.
Я смотрю на размокшие коробки, мокрый пол, чужой китель и его пальто на кресле. За окнами горят фонари. В любой момент может вернуться сантехник или охранник.
Главное даже не это.
Если я позволю ему продолжить, утром между нами останется всё та же ночь двенадцатилетней давности. Только к ней добавится секс в кондитерской, который ничего не исправит.
— Остановись.
Роман сразу убирает руку.
Делает шаг назад, поправляет мой китель и застёгивает пуговицы. Пальцы двигаются медленно. На второй пуговице он задерживается, большим пальцем касается кожи над грудью.
— Я остановился.
— Спасибо.
— Благодарить за это не нужно.
Он берёт свои вещи. На этот раз я его не удерживаю.
У двери Роман надевает пальто поверх тесного кителя. Выглядит это странно. Серьёзный мужчина, мэр города, дорогая одежда и вышитая фиалка на груди.
— Завтра вернёшь форму, — говорю я.
— Постираю и верну.
— Я сама постираю.
— Боишься, что останется мой запах?
— Боюсь, что вы испортите ткань.
Он усмехается.
— В восемь будет сантехник.
— Я помню.
— И я тоже приеду.
— Зачем?
— Верну китель. Узнаю, что с ремонтом. Поцелую тебя ещё раз.
— Последний пункт исключите.
— Посмотрим.
— Здесь нечего смотреть.
Его взгляд опускается к моим губам.
— Есть.
Он уходит.
Я запираю дверь, прислоняюсь к ней спиной и закрываю глаза. Губы горят. Сосок ноет после его пальцев. Между ног влажно, и это уже нельзя списать на прорванную трубу.
Прекрасно, Вера Сергеевна. Просто замечательно. Стоило бывшему мужчине снять рубашку, признаться в любви и правильно взять тебя за грудь, как двенадцать лет разумной жизни временно потеряли значение.
Домой приезжаю в третьем часу. Принимаю горячий душ, ложусь и долго смотрю в потолок.
Тело требует продолжения.
Я могла бы открыть ящик тумбочки, достать вибратор и снять напряжение. Взрослые одинокие женщины именно для этого и покупают полезные приборы, а не для украшения мебели.
Но стоит закрыть глаза, я вижу Романа. Его мокрую рубашку. Тёмные глаза. Руку под моим кителем.
Если сейчас начну ласкать себя, кончу с его именем.
Такого удовольствия он сегодня не заслужил. Даже если об этом никогда не узнает.
Утром я выгляжу так, словно всю ночь спасала кондитерскую от потопа, а затем боролась с собственным половым влечением. Собственно, этим я и занималась.
Сантехник приезжает в восемь. В восемь двадцать появляется Роман. На нём тёмные брюки, чёрная водолазка и серое пальто. В руке бумажный пакет.
— Ваш китель, — сообщает он.
— Уже постиран?
— Высушен и выглажен.
— Вы сами?
— У меня есть помощница по хозяйству.
Разумеется. Вряд ли мэр города стоял ночью у гладильной доски и рассматривал фиалку, пришитую на его груди.
Он передаёт пакет. Наши пальцы соприкасаются, и я сразу забираю руку.
— Ещё здесь документы, — добавляет Роман. — Городские сети подтвердили, что ключ от распределительного шкафа использовал начальник участка. Он получил перевод от «СеверСтроя».
— Его задержали?
— Пока даёт показания. Мощность подключат законно в течение трёх дней.
— Трёх?
— Город признал ответственность.
— Вы ускорили решение?
— Я потребовал соблюдать срок аварийного восстановления.
— То есть ускорили.
— Вера, если хочешь отказаться, напиши заявление. Будешь ждать общую очередь.
— Не хочу.
— Тогда скажи спасибо.
— Спасибо, господин мэр.
— Совсем другое дело.
Он смотрит на мои губы. Я сразу понимаю, что вспоминает вчерашний поцелуй.
— Вы обещали узнать, как идёт ремонт, — напоминаю я. — Сантехник в подсобке.
— Я ещё кое-что обещал.
— Это было ваше одностороннее решение.
— А вчера ты поцеловала меня сама.
— Проверяла одну теорию.
— Результат устроил?
— Нет.
— Меня тоже. Слишком быстро закончила.
За спиной звенит колокольчик над входной дверью.
Я поворачиваюсь.
В кондитерскую входит высокая светловолосая женщина в белом кашемировом пальто. Она снимает тёмные очки, окидывает взглядом зал, задерживается на Романе и улыбается.
Кристина.
— Вот уж не думала, что застану вас вместе, — произносит она. — Хотя кого я обманываю? Именно за этим и приехала.