Страница 20 из 31
ГЛАВА 10
В тот вечер я застала Арден сидящей в саду с задумчивым выражением лица. Я подошла к ней, стараясь при этом слегка шуметь, чтобы не напугать её. Когда я подошла ближе, она подняла глаза и слабо улыбнулась.
«Я знала, что это лишь вопрос времени — ты меня найдёшь», — вздохнула она. «Полагаю, у тебя тоже есть вопросы».
Я пожала плечами и села на садовый стул рядом с ней. Мы сидели под старым ясенем на холме, с которого открывался вид на поместье. Был прекрасный, теплый вечер, и с нашего места открывался чудесный вид на закат.
«Это вполне естественно, учитывая всё, что происходит», — сказала я.
Всего несколько дней назад я бы завизжала, как подросток, при мысли о том, что сижу рядом со своей любимой писательницей. За это время так многое изменилось. Я знала, что тётя Дейзи Мэй и детектив Стерлинг хотели, чтобы я рассматривала её как подозреваемую, но я не могла представить, что она убила бы собственную сестру. Хотя она уже не была моим кумиром — её многочисленные секреты подорвали моё уважение к ней — я не могла видеть в ней убийцу. Что-то в этом деле не давало мне покоя, и было лишь вопросом времени, когда я разберусь в этом.
«Не могу поверить, что это происходит со мной», — сказала Арден, наклонившись вперёд и закрыв лицо руками. «Я хочу в покое скорбеть о своей утрате, но это кажется невозможным. Моя мама просто разбита. Она уже несколько дней не выходит из квартиры. Ты знаешь, что полиция даже допрашивала её? Она не такая сильная, как кажется… Мне пришлось поехать к ней, чтобы успокоить её».
Я нежно погладила её по спине. Как только она успокоится, я начну задавать вопросы. Пока она собиралась с мыслями, я оглядела сад. Он был прекрасен. Газон был безупречен, и я подумала, не пользовался ли садовник линейкой, чтобы края получились такими идеально ровными.
В доме Арден всё всегда было аккуратно и ухоженно. Это казалось несовместимым с её хаотичной жизнью.
«Почему бы тебе не рассказать мне поподробнее о своей сестре?» — спросила я.
Арден поморщилась и быстро отвернулась. «Я даже не знаю, с чего начать».
Я снова промолчала. Это была её история, и она могла начать с того места, с которого захочет. Мне пришло в голову, что, хотя я и думала, будто знаю о ней многое, на самом деле я знала только то, что она рассказывала журналистам и издателям. Мы не были подругами, и я не знала о ней достаточно, чтобы судить о её виновности или невиновности.
«Она всегда была такой тихой девочкой», — сказала Арден с нежной улыбкой. «Я до сих пор помню, как впервые её увидела. Она была такой застенчивой, что иногда не могла вымолвить ни слова».
«Вы познакомились уже во взрослом возрасте?» — спросила я, сбитая с толку. Обычно братья и сёстры растут вместе.
«Это сложно. Понимаешь, мои мама и папа встречались несколько лет. Но у них ничего не сложилось, и они расстались. Мама узнала, что беременна, только через несколько месяцев после того, как папа уехал. Она пыталась связаться с ним, но к тому моменту у него уже были серьёзные отношения с другой девушкой. Она растерялась и не рассказала ему обо мне».
Я кивала, пока она говорила. Обычно люди с большей охотой рассказывают, если чувствуют, что их слушают. Я узнала многое, просто внимательно слушая.
«Через несколько лет они случайно встретились, и он узнал обо мне. Мне тогда было около четырнадцати лет, а Грейс — восемь. Её мама погибла в автокатастрофе через несколько лет после её рождения. Думаю, это, возможно, повлияло на неё в долгосрочной перспективе. Она так и не смогла по-настоящему смириться со смертью матери».
«С этим нелегко справиться», — сочувственно сказала я.
«Да», — ответил Арден, поморщившись, — «ну, она была очень привязана к своему отцу. Прости, к нашему отцу — мне до сих пор трудно думать о нём именно так. Она устраивала истерики всякий раз, когда мы с ним проводили время вместе. Полагаю, он чувствовал вину за всё, поэтому всегда отдавал предпочтение ей, даже после того, как он и моя мама снова сошлись».
«Это, наверное, было больно», — сказала я.
«Ты так думаешь?» — презрительно фыркнула Арден. «Я всегда хотела иметь отца, но он так и не стал для меня настоящим отцом, понимаешь? Хуже всего было то, что я даже не могла винить Грейс, потому что она была таким жалким существом».
Лицо Арден исказилось, пока она говорила, и у меня сложилось впечатление, что она до сих пор обижается на то, как вела себя Грейс, когда они были детьми.
«На самом деле это не имело значения», — твердо сказала Арден, и по звуку было похоже, что она пыталась убедить не меня, а саму себя. «Примерно через два года после того, как мои родители поженились, мой папа умер. Именно тогда Грейс начала серьезно заниматься писательством».
«Значит, в семье было два писателя», — задумчиво сказала я.
«Нет, только один», — вздохнула Арден. «Грейс была одержима. Она проводила всё своё время в своей комнате, увлечённо писала. У меня до сих пор есть коробки, заполненные всеми её тетрадями. Когда мы были подростками, мне нужна была помощь с сочинением, и я предложила ей заплатить, чтобы она написала его за меня. Это сочинение получило награду, и я хотела признаться, но Грейс была в восторге».
В моей голове зазвенели тревожные колокольчики. Почему Грейс должна была радоваться тому, что её сестра получила награду за то, что написала она сама?
«Частью награды было зачитать сочинение вслух на общешкольном собрании, и Грейс сказала мне, чтобы я это сделала. Сама она так и не приняла участие в конкурсе сочинений, потому что страдала от сильнейшей боязни сцены. У меня с этим проблем не было, так что я зачитала его вслух. Это был первый раз, когда мы по-настоящему сблизились. Честно говоря, мне кажется, она переживала этот опыт через меня. С того момента всё как-то пошло по наклонной, и вскоре мы уже писали книги вместе».
«Вместе?» — повторила я с недоверием. «Или она была главным автором, а ты присвоила себе всю славу?»
Арден резко встала и начала заламывать руки.
«Вот почему я никогда никому не рассказывала правду, — сказала Арден, качая головой. — Я знала, что они так отреагируют. Послушай, я пыталась писать свои собственные книги, ладно? На самом деле я неплохо пишу, но у меня нет… Мои идеи не…»
Она провела рукой по волосам. Я знала, что ничего не добьюсь, если она так взбудоражится. Я проглотила свои осуждающие мысли и улыбнулась ей, стараясь успокоить.