Opus 2

— Айрес убила её. Драконицу. Не Уэрт. Королева просто пожелала представить это так, а он не посмел ослушаться. – Ева, не мигая, смотрела на пламя, отражением мерцавшее в блестящем круге на его туфле. – И в этом виновата я. Потому что Гертруда.. драконица.. покидала свой замок, чтобы прилететь ко мне. А Айрес не оставила это без внимания.

Золотая пряжка качнулась в замешательстве. Замерла.

Потом скользнула наверх и тут же – вниз, когда её обладатель опустил ногу, чтобы встать.

— Хочу тебе кое-что показать, – сказал Кейлус, отставив чашку на стол.

— А ваш ответ?

— Это и будет ответом.

Он приблизился к занавешенной картине за их спинами, и когда его пальцы стянули ткань, упавшую на кушетку под массивной резной рамой, Ева невольно вскочила.

Женщина на картине стояла к зрителям спиной, оглядываясь через плечо. В тёмных волосах блестел королевский венец, платье струилось книзу алыми складками, под ногами оборачиваясь багровыми ручьями. Они стекали по тому, что издали легко было принять за грязный рыхлый снег.. пока ты не приглядывался достаточно пристально, чтобы понять: женщина стоит на груде черепов. На чёрном фоне сияло терракотовое зарево, окутывая её светящимся облаком – отблеск далёкого пожара.

Краску положили крупными мазками, как будто небрежными, напоминающими о технике Врубеля или полотнах импрессионистов. И даже так Ева без труда узнала улыбающееся лицо Айрес тирин Тибель.

— Что это?

— «Красная королева». Последняя работа замечательной художницы Манель, которую она на глазах у всего двора преподнесла Айрес на очередную годовщину её коронации. – Небрежно облокотившись на стену, Кейлус наблюдал, как Ева подходит ближе: картина манила её дудочкой крысолова. – Каких трудов мне стоило достать полотно из подвалов Охраны, лучше не спрашивай. Его должны были сжечь, но в итоге в огонь отправилась копия, спешно сотворённая из другого холста и иллюзии.

Ева замерла бок о бок с ним в паре шагов от полотна, не в силах отвести взгляд от картины, околдовывающей красотой безысходного мрака – даже её, разбиравшуюся в живописи весьма поверхностно.

— Полагаю, саму художницу из подвалов Охраны достать вы уже не смогли.

— И не пытался. Люди, которые наносят Айри подобные оскорбления, исчезают так быстро и так надёжно, что не мне их искать. Моя сестра, видишь ли, не слишком жалует, когда кто-то осуждает её политику, и особенно когда кто-то считает, что желанная ею мировая война – не лучшее, что можно сделать для Керфи. – За саркастичным юмором прорезалась печаль. – Был ещё Нормонт, поэт, сочинивший на неё эпиграмму – и больше он не сочинил ничего, ведь на рудниках трудновато достать чернила и перья.. Была Берт, певица, вздумавшая исполнять на званых вечерах балладу о жертвах нынешней тирании, к которым она очень скоро присоединилась.. Чудесная, к слову, баллада. Ныне она, естественно, под запретом, как и все песни Берт, и нот не достать – ни этой баллады, ни других её сочинений, но я записал те, что помнил.. Конечно, в ссылку они отправлялись под благовидными и подозрительно быстро подвернувшимися предлогами. Вроде убийства любовника из ревности. Кто-то просто пропадал, возвращаясь домой после пирушки с друзьями. Столкнулся в тёмном переулке не с теми людьми, бывает. – Он взялся за отрез сизого бархата, скрывавший от мира прощальный шедевр сгинувшего художника. – Мне не хочется, чтобы она смотрела на меня в часы отдыха, и ещё меньше хочется, чтобы она находилась там, где я работаю. И тем не менее, по моему мнению, она достойна висеть там, где каждый день бывают люди, и не там, где люди мимо неё проходят. Поэтому она здесь. Поэтому обычно я её закрываю.

— А.. другие работы Манель? Что стало с ними?

Что-то подсказывало ей: если Айрес наложила вето на песни того, кто посмел пойти против неё, картины она тоже не пощадила.

— Айри вроде бы разделяет постулат, что дети не в ответе за грехи отцов, но на произведения искусства это не распространяется. Естественно, с тех пор работы Манель не в чести, и их поклонники – тоже. Картины, до которых смогла дотянуться Охрана, уничтожили. Те, кто в своё время готов был драться за право украсить новым полотном Манель свою гостиную, стали спешно от них избавляться. Я достал и собрал под своей крышей те, которые смог, – иные из них ты могла видеть по дороге сюда.

Ева вспомнила картины в коридоре, манившие её той ночью, когда она пробиралась в золотую гостиную с Люче в руках.

Запоздало подметила: то, что она сперва приняла за перчатку, было кровью, капающей с белой женской кисти на гору белых костей.

— Айри никогда не понимала красоты. Особенно искусства. Ни его красоты, ни силы, заключенной в нём. Зато она отлично понимает, какую угрозу оно порой может нести. С твоей драконицей она поступила так же: уничтожила нечто прекрасное, даже не попытавшись это понять. – Чужие пальцы на миг легко коснулись её плеча. – Я сожалею.

В этом жесте, как и в голосе, сквозило сочувствие, которого Ева точно не ждала – не от него. Как не ждала от себя горькой кривой улыбки, приправившей её следующие слова:

— А ведь у нас говорят, что красота спасёт мир.

— Красота не спасёт мир. Это мы должны спасать её от мира. – Кейлус отстранённо встряхнул сизый бархат, перекинув его через руку. – Одно из немногих занятий, на которые не жалко потратить жизнь.

— Слуги, которых вы приютили в своём доме, для вас тоже красота?

Её собеседник замер, выдав: этого не ждал уже он.

— Вижу, вы с Тимом о многом успели поговорить. – Стряхнув мгновенную скованность, Кейлус равнодушно пожал плечами. – Мои слуги – сведение счётов. Я отбираю у Айри жизни, которые она сочла необходимым оборвать. Иду против неё и её режима, пусть даже в таких мелочах. Я бы мог, конечно, последовать примеру Манель и её собратьев по несчастью, но их акты открытого неповиновения мне кажутся настолько же глупыми, насколько восхитительными. Они могли сотворить ещё столько прекрасных вещей.. принести их в мир, подарить их людям. В подобные времена многие держатся и живут искусством, лишь оно не даёт им сойти с ума. И что же? Вместо этого Манель и подобные ей отважные идиоты ввязались в игры, в которых ничего не смыслили, и погибли ни за что – красиво, безрассудно, бесполезно. Пока они жили и творили, они помогали тысячам. Их гибель не помогла никому, лишь сделала мир ещё беднее и темнее.

— Вы сводите счёты?.. С Айрес? За что?

— Это тебе знать ни к чему.