Opus 2

Ответ был учтивым, но непреклонным. Заставившим Еву смириться: к этому повороту она может приблизиться, но не шагнуть на ждавшую за ним дорогу.

Пока.

— Надо сказать, я удивлён, – сказал Кейлус, помолчав. – Был удивлён ещё вчера, когда ты объяснила, почему меня не убила. Ты поняла натуру моей дорогой сестры, сведя с ней лишь поверхностное знакомство.

Это заставило Еву едва слышно фыркнуть.

— Я посмотрела на неё. Она пустила в меня две стрелы. Я и слова сказать не успела. Не думаю, что это можно назвать знакомством.

Прежде чем Кейлус отвернулся, чтобы снова скрыть «Красную королеву» под плотной тканью, на губах его мелькнула ускользающая улыбка:

— Я же говорил. Айри всегда недоступно было понимание красоты.

Ева следила, как его руки заслоняют их от взгляда королевы, в котором таяло безумное торжество.

— За какую правду вы ответите на вопрос: «Мне кажется, или вы со мной заигрываете»?

От неё отвернулись так безразлично, что Ева почти готова была поверить: все реплики, прозвучавшие с момента, как она опустилась в кресло у камина, ей просто померещились.

— Игра окончена. Я на сегодня услышал достаточно. Ты, полагаю, тоже. – Проследовав к дверям, Кейлус распахнул одну, чтобы многозначительно встать у порога. – Доброй ночи.

Она вышла, не прекословя. Действительно услышав достаточно – и куда больше, чем ожидала.

На самом деле затеянная игра изначально была нечестной. Если Кейлус Тибель безошибочно распознавал её ложь, Ева не могла ручаться, что хоть что-то из рассказанного им – правда. Ей оставалось только верить в своё чутьё и верить ему – человеку, верить которому у неё не было ни единой причины.

Знать бы ещё почему, понимая это, она всё равно верит.

* * *

Второй вечер своего заключения Гербеуэрт тир Рейоль встречал, сидя на аккуратно застеленной кровати в отведённых ему покоях и прижав пальцы к вискам.

Ночевать в этих покоях ему было далеко не впервой. Когда-то он даже радовался возможности встретить ночь здесь вместо того, чтобы возвращаться домой. Пусть Айрес не дула ему на разбитые коленки, но исправно навещала племянника перед сном: поправляла одеяло, целовала в лоб, желала доброй ночи – от матери он привык такого не ждать. Господин Рейоль был категорически против «этих ваших девичьих нежностей», а между возможностью быть хорошей супругой и хорошей матерью госпожа Рейоль без долгих колебаний выбрала первое. Однако Айрес тирин Тибель никто, ничего и никогда не посмел бы указывать.

Наследнику рода Рейоль потребовалось пятнадцать лет и изрядная трёпка от жизни, чтобы избавиться от своих наивных детских иллюзий, что где-то есть место, где ему всегда будет безопасно и тепло. И человек, который никогда не сделает ему больно.

— Так ты и в голове решать задачки умеешь, – констатировал Мэт, возникнув в кресле перед камином.

Герберт ничем не проявил, что его услышал. Лишь опущенные ресницы его на миг дрогнули. А может, то и вовсе была игра света от огня, заливающего сумраком просторную комнату в любимых королевой багровых тонах: из-за того, что наследник престола сидел совершенно неподвижно, волшебные кристаллы давно уже погасли.

Запах лилий, которые так любила Айрес, щекотал ноздри, душил изысканной приторностью.

— Всё пытаешься взломать защиту милого дядюшки? – не дождавшись ответа, демон вольготно перекинул ноги через подлокотник. – Ну да, бумажки или их след легко обнаружить, а ментальный взлом в отношении тебя Её Величество не практикует..

Герберт не откликнулся. Правда, опустил одну руку на колено, по пути махнув ею так, будто перечёркивая нечто написанное в воздухе.

— Не бойся, слежки нет. Не сейчас и не в этой комнате, по крайней мере.

— Я знаю, – процедил некромант, не открывая глаз. – Как ты мог заметить, я немного занят.

— А я думал, тебе будет интересно узнать, как поживает наша златовласка. Но нет так нет.

Даже это не заставило Герберта посмотреть на него.

— Как она? – просто спросил некромант.

— Сносно, сносно. Твой дядюшка с ней на удивление мил. Порой даже слишком, – доверительно сообщил Мэт. – Да и времени у неё без тебя, как понимаешь, не так много.

Герберт снова не ответил. Только рука на колене сжалась, впиваясь ногтями в чёрную ткань брюк.

— Даже если ты решишь свою задачку и взломаешь защиту поместья, придётся рисковать тем, что дорогая тётушка раскроет твой маленький секрет. Но, если хочешь, я могу услужить. Одно слово, и сегодня же она будет свободна.

— Нет, – отрезал некромант без раздумий.

— Я и оживить её могу. Знаешь ведь, что могу.

— Никаких сделок.

— Почему, малыш? Не готов ради любимой оказать мне маленькую услугу?

Вкрадчивостью демонского голоса можно было смазывать ржавые замки.

— Не ту, о которой ты попросишь.

— Так весь вопрос в цене? Но ты ведь.. Хотя нет, ты знаешь. Вижу. – Он тихо посмеялся – с удовольствием от того, что всё не будет так просто. – Ладно, упрямец. Могу передать ей привет, если хочешь.

— Сомневаюсь. Не в твоих интересах вселять в неё надежду. – Герберт всё же взглянул в лицо под золотыми кудряшками: огонь поделил лик Мэта на две половины, и если свет, лежавший на одной, подчёркивал его невинность, вторая тонула во тьме, в которой тем ярче сиял дьявольской синью светящийся глаз. – Ты ведь и ей предлагаешь помощь, верно?

Демон только рассмеялся вновь. Громко, задорно, словно предвкушая что-то чрезвычайно приятное.

— Удачи, малыш, – сказал он, прежде чем удалиться в незримое, из которого пришёл. – Посмотрим, кто из нас окажется быстрее.

Даже оставшись наедине с тенями, Герберт не шелохнулся.

Таким его и застала Айрес, заглянувшая в комнату немногим позже.

— Вижу, не занят. Выпьем фейр? – спросила она – так приветливо, как могла спросить племянника обычная добрая тётушка, к которой тот заглянул в гости на выходные. – Если ты не против.

Без единого слова поднявшись на ноги, Герберт безропотно направился навстречу королеве, ждавшей его в дверях.

Не в его интересах было показывать, насколько он против. По крайней мере сейчас.