Плененные тишиной

Глава 9. Встреча

Франция, Париж, осень 1595 года

Круз не ждал гостей. Вообще никого не ждал. Жизнь его давно превратилась в череду серых, одинаковых дней: служба, казарма, редкие вылазки в город, пустой дом и молчаливая жена. Он привык к этому, как привыкают к хронической боли - не проходит, но учишься не замечать.

В тот день он возвращался с учения. Лошадь устало перебирала ногами по булыжной мостовой, когда у ворот дома его окликнул знакомый голос:

- Круз?!

Он поднял голову и замер.

На крыльце стоял Натан. Высокий, черноволосый, загорелый, в дорожном плаще, покрытом пылью. Он улыбался - той самой открытой, теплой улыбкой, которую Круз помнил с детства.

- Натан? - Круз спрыгнул с лошади, не веря своим глазам. - Ты? Как ты здесь оказался? Как нашел меня?

Они обнялись - крепко, по-мужски, хлопая друг друга по спине. Круз чувствовал, как внутри разливается странное тепло - первое за долгие годы.

- Генрих пригласил, - ответил Натан, отстраняясь и разглядывая друга. - Пишет, что на юге неспокойно, крестьяне бунтуют, нужны верные люди. Просит приехать, помочь советом и делом.

Круз нахмурился. Он знал эти места - там действительно зрело восстание, которое уже прозвали «кроканы». Грязная, жестокая история, где крестьяне режут дворян, а дворяне вешают крестьян.

- Опасно, - сказал он.

- Знаю. Но Генрих меня не раз выручал, когда я жил здесь. Не могу отказать. А заодно решил тебя навестить. - Натан улыбнулся. - Твоя матушка передавала привет. И Джуния. И все.

- Матушка? - Круз опустил глаза. - Она... как она?

- Скучает. Беспокоится. Но виду не подает. Ты же знаешь леди Джейн. - Натан положил руку ему на плечо. - Идем в дом, расскажешь, как ты тут.

Они вошли. Моник не было - она уехала с визитом к какой-то герцогине. Круз был даже рад этому. Не хотелось объяснять, не хотелось играть роль мужа при друге.

Они расположились в гостиной. Круз налил вина, и они сидели, глядя на огонь, и молчали - той особенной тишиной, которая бывает только между старыми друзьями.

- Ты похудел, - сказал наконец Натан. - И выглядишь... старше.

- Четыре года войны, - усмехнулся Круз. - Они никого не красят. А ты, наоборот, цветешь. Счастливая семейная жизнь?

- Счастливая, - просто ответил Натан, и в его глазах засветилось такое тепло, что Крузу стало физически больно. - Дженни... она удивительная. Каждый день я просыпаюсь и не верю своему счастью.

Круз молчал, глядя в огонь.

- А у меня дочь, - продолжал Натан, и голос его стал мягче. - Вирджиния. Три года уже. Бегает, говорит, требует лошадку. Представляешь? В три года - лошадку!

- Вся в мать, - тихо сказал Круз. - Упрямая.

- И в мать, и в меня, - рассмеялся Натан. - Дженни говорит, что она моя копия. Такая же непоседа.

Круз слушал и чувствовал, как внутри разгорается тоска по дому. По тому, чего у него никогда не было.

Они проговорили до поздней ночи. Натан рассказывал об Англии, о дяде Томасе, о Доноване, о тяжбах с наследством, которые наконец-то сдвинулись с мертвой точки. Круз узнал, что леди Мэри все так же добра, что лорд Томас сдает, но держится.

- Ты не представляешь, как это - любить так сильно, - сказал Натан. - Когда каждый день просыпаешься и боишься, что это сон. Когда готов отдать жизнь за одну их улыбку.

- Представляю, - вырвалось у Круза прежде, чем он успел подумать.

Натан посмотрел на него внимательно, но ничего не сказал.

- А ты? - спросил он после долгой паузы. - Как ты здесь? Как жена?

- Жена... - Круз пожал плечами. - Есть. Моник де Гюиз, из обедневшего рода. Красивая, умная, холодная. Идеальная жена для наемника.

- Ты ее любишь?

Круз долго молчал. Потом ответил:

- Я никого не люблю, Натан. И никто не любит меня. Так проще.

- Ты ошибаешься, - тихо сказал Натан. - Тебя любят. Твоя мать, твоя сестра, твои друзья. И Дженни... она всегда о тебе вспоминает. Говорит, что ты был ей как брат.

- Как брат, - горько усмехнулся Круз. - Это я и так знаю.

Они замолчали. Огонь в камине потрескивал, бросая тени на стены.

- Знаешь, - вдруг сказал Натан, - когда я ехал сюда, я думал, что найду тебя счастливым. Что ты встретил кого-то, обрел покой. А ты... ты совсем не изменился.

- Изменился, - возразил Круз. - Раньше я хотя бы верил, что может быть по-другому. Теперь не верю.

- Зря. - Натан поднял бокал. - За то, чтобы ты когда-нибудь нашел свое счастье. Ты этого заслуживаешь.

Круз поднял свой бокал, но пить не мог. Комок стоял в горле.

Утром Круз проснулся рано. Натан уже не спал - сидел у окна, глядя на улицу. При свете дня он выглядел уставшим, но бодрым.

- Не спится? - спросил Круз, поднимаясь.

- В дороге привыкаешь к ранним подъемам, - ответил Натан. - Да и Париж ждать не будет.

После завтрака они вышли. Круз вел товарища по городу - показал собор Нотр-Дам, где Натан долго стоял, разглядывая витражи, потом прошлись к Лувру, заглянули на Гревскую площадь. Говорили мало, больше смотрели.

В полдень зашли в таверну на улице Сен-Жак, заказали вина и хлеба с сыром. За соседним столом спорили о ценах на шерсть, в углу какой-то школяр зубрил латынь, хозяин переругивался с поваром. Круз чувствовал себя почти спокойно.

- Ты так и не рассказал, - вдруг сказал Натан, отрезая ломоть хлеба. - Отчего ты не хочешь вернуться?

Круз помолчал.

- Там нечего ждать, - ответил он. - Я свое уже отжил.

Натан посмотрел на него долгим взглядом, но спрашивать больше не стал.

- Ты не прав, - только и сказал. - Но я не стану тебя уговаривать. Сам поймешь, когда время придет.

- Не придет.

- Придет, - Натан поднял кружку. - Я в это верю.

Они выпили и больше к этому разговору не возвращались.

Вечером, когда солнце уже золотило крыши, они долго стояли на мосту Менял, глядя на воду. Сена текла медленно, отражая закатное небо, и Крузу казалось, что время остановилось.

- Мне пора, - сказал наконец Натан. - Завтра с утра еду на юг.

- Я знаю.

- Береги себя, Круз. И помни, что бы ни случилось - ты не один.

- Ты тоже береги себя.

Они обнялись, и Круз смотрел, как друг уходит по набережной, пока его фигура не растворилась в вечерней толпе.

Несколько дней спустя Круз получил письмо. Короткое, всего несколько строк:

«Круз, друг мой. Я в Орлеане. Через неделю выезжаю на юг, к месту беспорядков. Генрих дал мне небольшой отряд. Говорят, там настоящее пекло. Если можешь, приезжай, встретимся. Хочу увидеть тебя перед делом. Натан».

Круз перечитал письмо трижды. Орлеан - недалеко. Он мог бы отпроситься со службы, приехать, повидаться.

- Надо ехать, - прошептал он.