Плененные счастьем

Слезы потекли по щекам, и Джуния не стала их вытирать. Она плакала о Джессике, о Ричи, о Тайене, о себе - обо всех, кого судьба так жестоко переплела в этот страшный узел.

Сколько она так просидела - минуту, час? - она не знала. Очнулась от тихого шороха за спиной.

- Мисс?

Джуния обернулась. В дверях стояла та самая монахиня, что встречала ее. Лицо ее смягчилось, в глазах появилась печаль.

- Она отошла с миром, - тихо сказала монахиня. - Царствие ей небесное.

- Мальчик, - Джуния вскочила, вытирая слезы тыльной стороной ладони. - Где Ричи? Я должна его забрать. Немедленно.

Монахиня колебалась лишь мгновение, потом кивнула.

- Идите за мной.

Она провела Джунию по длинному коридору, затем вниз по лестнице, в другую часть монастыря. Здесь было еще тише, еще сумрачнее. У одной из дверей она остановилась.

- Он здесь. Мы сказали ему, что мама очень больна и чтобы он сидел тихо. Он почти не выходит.

Джуния толкнула дверь.

Комната была еще меньше, чем келья Джессики - узкая каморка с одним окном под потолком. На жесткой кровати, сжавшись в комок, сидел мальчик. Он поднял голову, и Джуния увидела зеленые глаза - такие же, как у Джессики - и черные, слегка вьющиеся волосы. Отцовские волосы. Ричи.

- Тетя Джуния? - голос его дрогнул. - А где мама?

Джуния шагнула к нему, села рядом на кровать, обняла за плечи. Мальчик был напряжен, как струна.

- Ричи, - начала она, и голос ее сорвался. Она глубоко вздохнула, собираясь с силами. - Твоя мама… она очень болела. Ты знаешь.

Он кивнул, и в его зеленых глазах плескался страх.

- Она… она умерла, Ричи. Только что. Она попрощалась с тобой через меня. Она сказала, что любит тебя больше всего на свете.

Мальчик замер. Потом по его лицу потекли слезы - молча, без всхлипов, только крупные капли падали на колени. Джуния прижала его к себе, чувствуя, как дрожит его худенькое тело.

- Я здесь, - шептала она. - Я с тобой. Я не оставлю тебя.

Сколько они так просидели, она не знала. Но когда слезы Ричи иссякли, и он затих, уткнувшись лицом в ее плечо, Джуния поняла: пора уходить.

- Ричи, - сказала она твердо, - сейчас мы уедем отсюда. Твой дядя Роберт хочет забрать тебя, но мы не дадим ему это сделать. Я отвезу тебя в безопасное место. Ты должен быть смелым. Сможешь?

Мальчик поднял на нее покрасневшие глаза и кивнул.

- Я смогу.

- Умница.

Джуния встала, оглядела комнату. Вещей у Ричи было немного - пара смен белья, теплая куртка, старая деревянная лошадка на подоконнике. Она сунула все в холщовую сумку, накинула на мальчика куртку и взяла за руку.

- Идем.

Они вышли в коридор. Монахиня ждала там же.

- Я провожу вас к задней калитке, - тихо сказала она. - Так будет быстрее. И никто не увидит.

- Спасибо, - Джуния сжала ее руку. - Вы добрая.

- Это мой долг, - монахиня перекрестилась. - Храни вас Господь.

Они быстро прошли по пустынным коридорам, затем через маленький внутренний дворик к неприметной двери в стене. Монахиня отодвинула тяжелый засов, и они вышли наружу.

Ночь уже опустилась на землю. Холодный ветер ударил в лицо, где-то вдалеке завыл волк. Джуния огляделась - в нескольких сотнях шагов темнела карета с ее людьми, укрытая в тени деревьев.

- Бежим, - скомандовала она, и они побежали.

В карету влетели, задыхаясь. Кучер, увидев их, хлестнул лошадей, и карета рванула с места. Джуния прижала Ричи к себе, глядя в темноту за окном, где все еще маячили стены монастыря.

- Прощай, Джессика, - прошептала она. - Я сдержу слово.

А в голове уже стучала мысль: Роберт придет завтра. И если не найдет Ричи, начнет искать. И тогда начнется погоня.