Плененные счастьем

- Черт, - выдохнул он в пустоту. - Черт, черт, черт.

Он злился на себя за эти мысли. У него нет права думать о ней. Не после Розали. Не после всего, что он натворил. Не после того, как он ушел, бросил всех, заперся здесь, на краю света, и позволил себе утонуть в жалости к себе.

Она заслуживает лучшего. Кого-то, кто не сломлен, не раздавлен, не убит. Кого-то, кто сможет быть рядом, а не сбежит при первой же трудности.

А он...

Он провел рукой по лицу, прогоняя видения. Бесполезно. Мысли о ней возвращались снова и снова, как прилив, как этот бесконечный шум волн.

Может, дело просто в одиночестве? В том, что здесь, на этом проклятом острове, он остался совсем один? Может, он просто тоскует по дому, по семье, а Джуния - просто часть этого дома, часть той жизни, которую он потерял?

Он хотел в это верить. Очень хотел.

Но взгляд ее глаз - теплых, карих, с той непонятной болью - не отпускал.

- Кэп.

Голос вырвал его из оцепенения. Тайен обернулся. Подходил Эрик - темноволосый, серьезный, с озабоченным лицом. В руках он держал миску с дымящейся похлебкой.

- Кэп, вы опять не ели со вчерашнего дня. Питт велел принести.

Тайен посмотрел на миску, потом на Эрика. Мальчишка вырос за последние месяцы, возмужал. Уже не тот юнга, что бегал по палубе, спотыкаясь на каждом шагу. Настоящий моряк.

- Поставь, - сказал Тайен. - Потом.

Эрик вздохнул, но спорить не стал. Поставил миску на песок рядом и остался стоять, переминаясь с ноги на ногу.

- Чего еще? - спросил Тайен.

- Кэп, Люк приплыл. Говорит, новости важные. Спрашивает, можно ли подойти.

- Пусть подходит, - равнодушно ответил Тайен. - Мне все равно.

Эрик помялся, хотел что-то добавить, но только вздохнул и ушел.

Тайен снова уставился на море. Миска с похлебкой остывала, чайки кричали, волны накатывали на берег. А в голове все еще стояли карие глаза, смотревшие на него с той самой болью, которую он не мог понять и не мог забыть.

Через полчаса на берег высадился Люк. Шрам через левую бровь делал его лицо еще более суровым, но в глазах читалась тревога. Он подошел, сел рядом на песок, не спрашивая разрешения.

- Кэп, - начал он без предисловий. - Тут такое дело… Мы рыбачили у северного берега, встретили рыбаков с Тортуги. Они говорят, в порт зашел английский корабль. «Элизабет». С Тимом.

Тайен медленно повернул голову. Сердце пропустило удар.

- Тим? Здесь?

- Да. И с ним… - Люк запнулся. - Кэп, там женщина с мальчиком. Они спрашивали, где вас найти. Рыбаки говорят, молодая, темноволосая. И мальчик лет одиннадцати, черноволосый.

Тайен замер. В голове пронеслось: Женщина. Мальчик.

- Как… - голос его сорвался. - Как они сюда попали?

- Не знаю, кэп. Тим, видно, привез. Они сейчас на Тортуге, ждут. Я могу отвезти вас на «Амфитрите», если хотите.

Тайен смотрел на море, и в груди его впервые за многие месяцы шевельнулось что-то живое. Не боль, не отчаяние - надежда. Слабая, робкая, но надежда.

- Они живы? - спросил он. - Целы?

- Рыбаки говорят, да. Усталые, но живые.

Тайен поднялся. Ноги слушались плохо - слишком долго сидел неподвижно. Он сделал шаг, другой, остановился, глядя на горизонт, туда, где за линией воды лежала Тортуга.

- Люк, - сказал он глухо. - Веди «Амфитриту». Я иду с тобой.

- Есть, кэп.

Тайен пошел к шлюпке, но на полпути остановился, обернулся к Эрику, который все еще стоял у хижин и смотрел на них.

- Эрик! - крикнул он. - Скажи Питту, пусть готовит «Нике» к выходу. На всякий случай.

Эрик расплылся в улыбке и побежал выполнять приказ.

А Тайен стоял на берегу, смотрел на море, и впервые за долгие месяцы чувствовал, что сердце его бьется по-настоящему. Женщина. Мальчик. Они искали его. Может быть, это она? Может быть, это они? Он боялся надеяться. Но если это так… если это правда…

- Дурак, - прошептал он. - Какой же я дурак.

«Амфитрита» подняла паруса и взяла курс на Тортугу. Тайен стоял на носу, вцепившись в поручни, и думал о том, что скажет, если увидит ее. Что скажет, если увидит мальчика.

Он не знал ответа. Но знал одно: если это они, он больше их не отпустит. Никогда.