Страница 52 из 71
Глава 24. Суд
На борту «Нике», следующее утро
Солнце поднималось над морем, окрашивая небо в бледно-розовые тона, но на душе у Тайена было черно. Он стоял на палубе «Нике», спиной к толпе пленников, которых только что переправили с «Элизабет». Спиной к ним, потому что не мог смотреть им в глаза. Не сейчас. Не до того, как произнесет то, что должен произнести.
Рядом с ним, опираясь на фальшборт, стоял Тим, перевязанный, бледный, но державшийся прямо. Его лицо было непроницаемо, только глаза выдавали напряжение. Он смотрел на Тайена, и в этом взгляде было все: понимание, боль, готовность поддержать.
Вокруг, на палубе, замерла команда «Нике». Матросы с «Амфитриты» и «Элизабет» тоже подтянулись на шлюпках, чтобы видеть все своими глазами. Тишина стояла такая, что было слышно, как плещутся волны о борт, как скрипят снасти, как бьются сердца сотен людей.
Тайен стоял неподвижно, вцепившись в поручни. В голове проносились обрывки воспоминаний. Франсуа, смеющийся после удачного дела. Франсуа, тащащий его раненого с поля боя. Франсуа, пьющий с ним ром и клянущийся в вечной дружбе. Десять лет. Десять лет жизни, десять лет доверия, десять лет, которые сейчас превратились в пепел.
Он закрыл глаза на мгновение, пытаясь собраться с мыслями. Потом медленно повернулся.
Его взгляд скользнул по пленникам - понурые, испуганные лица тех, кто пошел за Франсуа. Многие из них отводили глаза, не в силах встретиться с ним взглядом. И наконец взгляд остановился на троих, стоявших особняком: Франсуа и двое самых ярых его приспешников – Моро и Ренар. Они были связаны, но держались с вызовом, особенно Франсуа. Он смотрел на Тайена с ненавистью, и эта ненависть жгла, как как расплавленный свинец.
Тайен сделал шаг вперед. Голос его прозвучал негромко, но в тишине каждое слово было слышно отчетливо, и каждый звук отдавался эхом в собственной душе:
- Франсуа, у тебя был шанс. Ты им не воспользовался.
Франсуа усмехнулся и сплюнул на палубу. Плевок упал у ног Тайена, но тот даже не шелохнулся.
- Шанс? - голос Франсуа сорвался на крик. - Ты называешь шансом твои пустые слова? Ты пришел на переговоры, зная, что я тебя не отпущу. Ты искал смерти, кэп? Или думал, что я прощу тебя, если ты посмотришь мне в глаза? Я сам выбрал свою судьбу. И не жалею. Слышишь? Не жалею!
Тайен смотрел на него долгим, тяжелым взглядом. Воспоминания нахлынули с новой силой - годы совместной службы, пьяные разговоры, ночные вахты, когда они вдвоем стояли на палубе и смотрели на звезды. Франсуа рассказывал о своей семье, о мечтах, о том, как хочет когда-нибудь остепениться. И Тайен верил, что этот день настанет. Верил, что они будут друзьями до конца.
А теперь...
Он отвел взгляд, но сразу заставил себя снова посмотреть на Франсуа. Он не имел права отводить глаза. Не сейчас.
Тайен обвел взглядом всю команду. Сотни глаз смотрели на него - кто с ужасом, кто с надеждой, кто с любопытством. Они ждали. Ждали, каким будет приговор. Ждали, останется ли их капитан прежним или покажет слабость.
- Приговор, - сказал он ровно, и в голосе его не дрогнула ни одна нота, хотя внутри все кричало. - Франсуа, Моро и Ренар, - он указал на сподвижников, - будут повешены на рее за мятеж, за измену и за попытку убийства. Остальные получат по двадцать плетей и будут списаны на берег при первой же возможности. Пусть боги решат их судьбу.
По толпе прокатился ропот. Матросы переглядывались - они знали, что за мятеж в пиратском мире полагается смерть, но никто не ожидал, что Тайен произнесет приговор так спокойно, так холодно. Он, который всегда был справедлив, но милосерден, он, который мог простить, который давал второй шанс... Теперь перед ними стоял другой человек. Тот, кто, не колеблясь, отправлял на смерть.
Франсуа дернулся, но его крепко держали.
- Ты не посмеешь! - крикнул он, и в его голосе впервые прозвучал страх. - Тайен, мы же были... мы же...
- Были, - перебил Тайен, и в его голосе впервые мелькнула боль. Такая острая, что, казалось, ее можно было потрогать. - Были, Франсуа. Десять лет. А ты все разрушил. Своими руками.
Он шагнул ближе к Франсуа, глядя ему прямо в глаза.
- У тебя был выбор, - тихо сказал он. - Ты мог прийти ко мне. Мог сказать, что тебя гложет. Вместо этого ты решил пытать моего друга и продать корабль врагам.
- Я ничего не продавал, - огрызнулся Франсуа, но голос его дрогнул.
- А Тим врет? - Тайен покачал головой. - Инквизиция, Франсуа. Ты хотел отдать нас в руки инквизиции. Знаешь, что бы с нами сделали? Сначала пытали бы, потом сожгли. И ты был готов на это ради горстки золота.
Франсуа молчал, отведя взгляд. По толпе пленников прокатился ропот - кто-то отворачивался, кто-то, наоборот, смотрел на Франсуа с ненавистью. Теперь, когда Тайен произнес это вслух, правда обрушилась на них всей тяжестью. Инквизиция. Испанцы. Они знали, что Франсуа задумал, но до конца не верили, что он действительно готов зайти так далеко.
- Если я оставлю тебя в живых, - продолжал Тайен, повысив голос так, чтобы слышали все, - завтра любой недовольный решит, что можно поднять мятеж, пытать капитана и продавать команду испанцам. А послезавтра от всей нашей флотилии ничего не останется. Ты сам поставил себя вне закона, Франсуа. Своими руками.
Он повернулся к остальным пленникам и добавил, уже громче:
- Запомните это! Каждый из вас знал, что он задумал. Каждый мог остановить его. Мог прийти ко мне. Вы выбрали молчать. Теперь смотрите и запоминайте цену предательства.
Франсуа побледнел, но нашел в себе силы усмехнуться.
- Красиво говоришь, кэп. А сам? Сам-то веришь в то, что несешь?
Тайен не ответил. Он кивнул, и матросы потащили приговоренных к рее.
Казнь совершалась быстро. Палач, старый моряк с «Нике», накинул петли на шеи трем связанным. Франсуа смотрел на Тайена до последнего - в его глазах горела ненависть, смешанная с отчаянием, и что-то еще, что Тайен не мог разобрать. Может быть, сожаление? Может быть, страх? А может, просто пустота.
Тайен не отводил взгляда. Он смотрел прямо в глаза человеку, которого когда-то называл другом, и чувствовал, как внутри разрывается что-то важное, что-то, что уже никогда не склеить. Каждая секунда этой пытки длилась вечность.
Краткий приказ, и тела дернулись, повисли в воздухе. Ноги Франсуа еще несколько мгновений били воздух, потом затихли. Его лицо... Тайен заставил себя смотреть до конца. Он хотел запомнить это. Чтобы никогда не забывать цену предательства.