Вольный ветер

- Смирился? Он не смирился до самой смерти. А когда родились близнецы, он сказал страшные слова. Что она наказала наш род на многие годы. Что теперь никто из потомков мальчиков не будет знать наверняка, кому принадлежит титул по праву старшинства. Разве можно рожать близнецов, когда на кону наследие герцогов Блэкберн?

Тайен тогда не все понял, но запомнил эти слова на всю жизнь. Теперь, стоя перед портретом матери, он вдруг остро осознал, сколько боли и несправедливости она вынесла. Женщина, которую не приняли, которую считали недостойной, и которая подарила роду двух сыновей - и тем самым, по мнению старого герцога, прокляла его.

- Она была достойна, - тихо сказал Тайен, глядя в глаза матери на портрете. - Вы просто не захотели этого видеть, дедушка. И зеленая комната... это все, что у меня осталось от нее в этом доме. Моя мечта. А теперь и ее отняли.

Он провел рукой по лицу, прогоняя наваждение. Прошлого не вернуть. Мать умерла, дед умер, остались только он, Крис, отец и бабушка. И память. И эта дурацкая история с титулом, которая до сих пор тяготела над ними.

Дверь распахнулась, и в кабинет влетел Кристофер, запыхавшийся и взволнованный.

- Тайен! Уильям сказал, ты меня ищешь. Что случилось?

Тайен обернулся. Гнев уже прошел, осталась только глухая, ноющая боль.

- Случилось то, что я вломился в спальню твоей жены, приняв ее за свою комнату, - сухо ответил он. - И еще узнал, что меня поселили в зеленую.

Крис замер, и лицо его изменилось.

- Тайен... я... я не подумал. Прости. Мы с Роксаной решили, что нам удобнее жить в смежных комнатах, а зеленая свободна, она такая светлая... я забыл, что это была мамина комната. Я забыл, что ты...

- Что я мечтал, что там будет жить моя жена, - закончил за него Тайен. Голос его звучал глухо, без гнева, просто с горечью. - Ты знал это, Крис. Я тебе говорил. Когда мы были мальчишками, я тебе говорил.

Крис опустил голову.

- Я помню. Прости меня, брат. Я не подумал. Мы можем все вернуть... я скажу Роксане...

- Не надо, - перебил Тайен. - Поздно. Пусть живет. Мне уже все равно.

- Это не так, - тихо сказал Крис, подходя ближе. - Я знаю, что не все равно. Но если ты хочешь, я поговорю с ней, и мы освободим комнату.

Тайен покачал головой.

- Не надо, Крис. Она твоя жена. Ее место рядом с тобой. А моя жена... кто знает, будет ли она вообще.

Они помолчали. Крис положил руку на плечо брата.

- Тайен, я правда не хотел тебя обидеть.

- Знаю, - вздохнул капер. - Ладно, проехали. Пойдем, покажешь мне мою новую комнату. Только, ради бога, пусть это будет не зеленая.

Крис усмехнулся.

- Идем. Есть еще синяя, в конце коридора. Там тоже неплохо.

Они вышли из кабинета и направились к лестнице. На полпути Тайен остановился.

- Кстати, - сказал он, - как там Роксана? Сильно испугалась?

- Немного, - Крис улыбнулся. - Но уже смеется. Говорит, что теперь у нее есть история для внуков - как она чуть не стала причиной семейного скандала.

Тайен фыркнул.

- Передай ей, что если она кому-нибудь расскажет, я подкину мышь в вашу постель.

- Обязательно передам, - рассмеялся Крис.

Они поднялись на второй этаж, и Крис распахнул дверь в синюю гостевую. Комната была уютной: с высокими окнами, выходящими на улицу, и большим камином. Солнце заливало ее светом.

- Ну как? - спросил Крис.

- Сойдет, - признал Тайен. - Но имей в виду: я тебе это припомню. И не только мышь - целую мышиную семью.

- Договорились, - улыбнулся Крис. - А теперь спускайся вниз. Гости почти все в сборе, и Роксана уже оделась. Ты с ней увидишься, и, надеюсь, обойдется без новых конфузов.

Тайен усмехнулся.

- Постараюсь.

Он проводил брата взглядом и снова подошел к окну. На улице цвели первые нарциссы, напоминая, что жизнь продолжается, несмотря на все нелепости и случайности.

- Мама, - прошептал он, глядя на небо, - ты там, наверное, смеешься над нами. Близнецы, вечно путающие комнаты и жизни.

Он глубоко вздохнул, поправил камзол и направился к двери. Внизу ждал праздник, и нужно было улыбаться.