Страница 10 из 71
Тайен почувствовал, как его ладони вспотели. Он нервно сжал кулаки, пытаясь унять дрожь в коленях. Жениться на Джессике? Мысль показалась одновременно абсурдной и мучительно желанной. Он любил ее, когда был юн и безрассуден. Но что осталось от той любви? И что чувствует к нему Джессика сейчас, после стольких лет молчания и разлуки?
У него не было ответов, только клубок противоречивых чувств. Страх, надежда, вина, желание – все это смешалось в его душе, парализуя волю. Его руки дрожали, и он судорожно сжал их в кулаки, пытаясь унять внутреннюю дрожь. Нужно взять себя в руки.
Звук скрипнувшей двери полоснул по нервам, словно лезвием. Тайен резко обернулся, ощущая чужое присутствие за спиной. В дверном проеме стояла Джуния. По ее щекам текли слезы.
- Кузина? - прошептал он.
- Это правда? - ее голос дрожал, словно осенний лист на ветру. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони.
- Что именно?
- Я слышала… кузен Кристофер рассказывал Крузу и Дункану… что у вас есть сын…
- Да, это правда…
- Вы… вы ужасный человек, кузен! - в ее голосе прорезались стальные нотки, заглушая боль.
Тайен молчал, глядя на нее с болью и нежностью. Ему было невыносимо видеть ее слезы, знать, что это он их вызвал. Он хотел подойти, утешить, но боялся сделать еще хуже.
- Как вы могли… бросить девушку! с ребенком! - в голосе Джунии звучала буря негодования. - О, как я ненавижу вас, кузен! Мне стыдно за свою слепоту, за веру в ваши красивые слова! Теперь я понимаю, почему Крамерфильд так презирает вас. Он-то, наверняка, знает всю вашу гнилую натуру!
Тайен покачал головой, и едва заметная тень печальной улыбки скользнула по его губам.
- Вы не понимаете, Джуния, - тихо произнес он, делая шаг к ней. - Вы не знаете всей правды.
- А что здесь понимать? - всхлипнула она, яростно стирая слезы. - Вы бросили ее, и все! Оставили одну растить вашего ребенка! Как можно быть таким… таким чудовищем? Я всегда восхищалась вами, кузен, считала вас самым благородным и честным человеком на свете! А теперь вижу, что вы ничем не лучше остальных…
Тайен вздохнул. Обвинения Джунии ранили его, может быть, даже сильнее, чем слова отца. Он всегда старался быть для нее примером, защищать и оберегать ее. И вот теперь он видел в ее глазах только ненависть и разочарование. Он протянул руку, чтобы коснуться ее плеча, но она отшатнулась.
- Я встретил Джессику, когда мне было семнадцать. Мы были слепо влюблены друг в друга, и я готов был обвенчаться с ней хоть завтра - тем более, этого требовал ее отец.
- И что же?
- Джессика отказалась. Тогда ее брат, Роберт, поклялся убить меня, если я еще раз приближусь к ней. Я бежал в Блэккасл. Отец Джессики последовал за мной. У них с моим отцом был тяжелый разговор на повышенных тонах.
Джуния сделала шаг вперед, словно пытаясь уловить каждое его слово. Тайен заметил, как она невольно потянулась к нему, и в груди шевельнулось что-то теплое.
- Когда граф Крамерфильд уехал, отец вызвал меня на разговор, - продолжал Тайен. - Естественно, он читал мне нотации, мы повздорили, и я не придумал ничего лучше, чем сбежать из дома.
- И вы ничего не знали о сыне?
Тайен замолчал, словно воспоминания давили на него, не давая говорить. Он смотрел сквозь Джунию, видя перед собой картины прошлого – юношескую страсть, гнев отца Джессики, отчаяние собственного бессилия.
- Нет, - наконец выдохнул он. - Я не знал. Ни о сыне, ни о том, что Джессика ждет ребенка. Если бы я знал… поверьте, Джуния, я бы все сделал иначе. Но судьба распорядилась так, что я узнал об этом лишь спустя годы.
В глазах Джунии мелькнула тень недоверия, но прежняя ярость отступила, сменившись смятением. Она видела в глубине его взгляда неподдельную, ноющую боль, слышала дрожь искренности в каждом слове. Она хотела верить ему, хотела, чтобы это было правдой.
- Если я когда-нибудь полюблю, - твердо произнесла она, и в голосе ее зазвучал стальной отблеск, - я никогда не отрекусь.
Эти слова, словно удар колокола, эхом отозвались в сердце Тайена. Не сдержавшись, он шагнул вперед и заключил ее в объятия. Джуния замерла, но не отстранилась.
- Маленькая моя кузина, - прошептал он, прижавшись подбородком к ее макушке. - Дункану с вами несказанно повезло.
- Пфф, - фыркнула она, позволяя себе маленькую вольность, совсем не подобающую леди. - Не вам об этом говорить, кузен. Вы ведь знаете всю правду о нашей сделке.
Она отстранилась и, запрокинув голову, взглянула ему в глаза. Тайен улыбнулся печальной улыбкой и подушечками больших пальцев бережно вытер с ее щек следы слез. Его прикосновения были необычайно нежными, и Джуния на мгновение зажмурилась, словно пытаясь запомнить это ощущение.
- Значит, повезет кому-то другому, - тихо заключил он, и в его голосе послышалась странная грусть, словно он сожалел о чем-то, чего сам еще не осознавал.
В этот миг в коридоре послышались шаги. Джуния отступила, поправляя платье, и в зал вошла женщина, закутанная в дорожный плащ. Тайен замер. Сердце бешено заколотилось в груди, и мир вокруг словно перестал существовать.
Перед ним стояла Джессика. Она была такой же, как и в его воспоминаниях – волосы цвета воронова крыла, точеный профиль, глаза, в которых до сих пор можно было утонуть. Но что-то изменилось. В ее взгляде появилась зрелость, непоколебимая уверенность и легкий отблеск грусти. Рядом с ней стоял мальчик лет десяти, вылитый Тайен, с его темными волосами и пронзительным взглядом.
Джессика окинула взглядом комнату, на секунду задержалась взглядом на Тайене, а затем перевела взгляд на Джунию. Легкая улыбка тронула ее губы. Мальчик, заметивший напряжение в воздухе, крепче сжал ее руку. Джессика, почувствовав это, опустила взгляд на сына и нежно улыбнулась ему в ответ.
- Здравствуй, Кристиан, - произнесла она, и ее голос звучал ровно и спокойно, словно и не бывало этих долгих лет разлуки.
- Не надо, Джесс, ты никогда так меня не звала, - внезапно голос изменил ему, сорвался.
Она едва заметно кивнула, принимая его слова. В этот момент Джуния почувствовала себя незваной гостьей на этом празднике воспоминаний и боли и попыталась незаметно ретироваться. Но Джессика перехватила ее попытку.
- Неужели, ты не представишь нас своей невесте?
- Это кузина Джуния, - поспешно вставил Тайен, словно желая погасить искру неловкости. И вдруг, повинуясь какому-то внутреннему порыву, он добавил, глядя на Джунию с той самой нежностью, которую сам в себе еще не распознал: - Моя самая дорогая кузина.
Джуния вспыхнула и опустила глаза.