Плененные ветром

Тайен смотрел на брата, и в его синих глазах боролись боль, злость и что-то еще - то, что он не мог выразить словами. Потом перевел взгляд на Роксану - испуганную, побледневшую, прижимающую руки к груди. И в этот миг он понял, зачем Крис так настаивает. Брат не просто хотел увидеть его на Рождество. Он хотел, чтобы Тайен был рядом, когда они с Роксаной предстанут перед алтарем. Чтобы вся семья собралась вместе - впервые за столько лет.

- Хорошо, - выдавил он сквозь зубы, и в голосе его слышалась такая мука, что даже ветер, казалось, стих на мгновение. - Я вернусь. Клянусь.

Он произнес это через силу, перешагивая через собственную боль, через нежелание видеть их счастье, которое будет вечным напоминанием о том, что могло бы быть его. Но ради брата - ради Криса, который рисковал жизнью, балансируя на этих чертовых сходнях - он был готов на все. Даже на это.

Крис, не теряя ни секунды, спрыгнул со сходней обратно на палубу «Мари-Клэр». Тут же матросы с облегчением убрали ненадежный мостик, и корабли начали медленно расходиться.

Тайен стоял на палубе «Нике», вцепившись в поручни, и смотрел, как удаляется корабль брата. Рядом неслышно встал Франсуа.

- Кэп, вы уверены? Рождество... это всего два месяца.

- Я обещал, - глухо ответил Тайен. - Значит, вернусь. А пока - курс на Сант-Яго. Нужно привести голову в порядок.

«Нике» развернулась и пошла на юг. За ней, держась чуть поодаль, последовала «Амфитрита» - два корабля, уходящих в открытый океан, подальше от берегов, где осталось его разбитое сердце. А «Мари-Клэр» с поднятыми парусами устремилась к Туманному Альбиону.

На палубе Крис и Роксана стояли обнявшись, глядя, как корабли тают в дымке. Роксана молчала, уткнувшись носом в плечо Криса, и счастье переполняло ее до краев. Крис гладил ее по волосам, но взгляд его был прикован к удаляющимся точкам на горизонте.

- Знаешь, - сказал он задумчиво, - я никогда не видел брата таким... странным.

- Каким? - Роксана подняла голову.

- Сам не пойму. Словно ему больно на нас смотреть. И в то же время... - Крис запнулся, пытаясь ухватить ускользающую мысль. - Ладно, неважно. Наверное, просто устал. Столько всего случилось.

Он улыбнулся Роксане и поцеловал ее в лоб, отгоняя непрошеные сомнения. Рядом была она, его любовь, его счастье. Все остальное не имело значения.

- Главное, что он обещал вернуться, - прошептала Роксана. - На Рождество. Мы будем его ждать.

- Будем, - кивнул Крис, но в глубине души шевельнулось что-то, неясное, тревожное, похожее на предчувствие. Он отогнал его, как только что отогнал мысли о брате.

Ветер крепчал, «Мари-Клэр» неслась вперед, к Англии, к дому. А где-то далеко за кормой, в бескрайнем океане, красный корабль с драконом на носу и его верная спутница уходили в свое одинокое плавание, и никто на их борту не знал, вернется ли он когда-нибудь обратно.

Эпилог.

Блуа, Франция, лето 1600 года

Солнце стояло высоко над долиной Луары, заливая мягким золотистым светом старые каменные стены города. Тринадцать лет прошло с тех пор, как Роксана в последний раз видела это место - тогда ее увозили отсюда в оковах, обессиленную, перепуганную, с сердцем, разрывающимся от горя по погибшему отцу.

Теперь она возвращалась сюда женой, матерью, женщиной, познавшей и счастье, и боль, и, наконец, покой.

Карета остановилась у постоялого двора на окраине Блуа. Крис помог ей выйти, и Роксана на мгновение замерла, вглядываясь в знакомые очертания города. Замок де Гиза все так же возвышался над крышами, но теперь он не внушал ужаса, только тихую, щемящую грусть.

- Мама, а там есть сад? Можно мне поиграть? - Дженнифер, пятилетняя темноволосая непоседа с голубыми глазами, дергала ее за юбку.

- Потом, милая, - мягко ответила Роксана, приседая и поправляя дочери растрепавшийся бант. - Сначала нам нужно сделать очень важное дело.

- Мы идем искать дедушку? - серьезно спросил Кристиан, один из близнецов. В свои одиннадцать лет он был точной копией отца - те же черные, слегка вьющиеся волосы, те же синие глаза, только глядевшие на мир с детской непосредственностью.

- Мы идем туда, где он покоится, - тихо сказала Роксана. - Если сможем найти.

- А если не сможем? - Элизабет, вторая близняшка, унаследовавшая светлые волосы матери и ее голубые глаза, смотрела на мать с тревогой.

- Значит, просто помолимся за него здесь, - Роксана обняла дочь. - Господь слышит молитвы отовсюду.

Кристофер молча стоял рядом, положив руку ей на плечо. Он знал, как много значила для нее эта поездка. Две недели назад они уже были в Кане, посетили могилу Маргерит д'Аркур Рентворт на старом кладбище у церкви Святого Петра. Роксана долго стояла там, шепча что-то матери, а потом высыпала на могилу горсть земли, привезенную из Англии - с холмов Ланкашира, где теперь был их дом.

Дом дяди Франсуа и тетки Матильды оказался заколочен. Местные жители рассказывали, что после войны Трех Генрихов их никто не видел - то ли бежали, то ли погибли в междоусобицах. Роксана не стала их искать. Прошлое осталось в прошлом.

Теперь они были в Блуа.

- Я пойду одна, - сказала Роксана, поворачиваясь к мужу. - Присмотри за детьми.

- Мы будем ждать тебя здесь, - Крис поцеловал ее в лоб. - Не торопись.

Роксана кивнула и, поправив легкую летнюю накидку, направилась к старым городским воротам. Солнце припекало, но она почти не чувствовала тепла - сердце билось где-то в горле, а перед глазами стояло лицо отца, каким она запомнила его в последний раз: бледное, изможденное, но с глазами, полными любви и сожаления.

Она подошла к торговке, торгующей зеленью у входа в город.

- Простите, мадам, - обратилась Роксана по-французски, стараясь, чтобы голос звучал ровно. - Я ищу место, где могли хоронить... чужеземцев. Много лет назад. Примерно тринадцать лет назад.

Торговка, морщинистая старуха в темном платке, прищурилась.

- Чужеземцев? - переспросила она. - При герцоге де Гизе, что ли?

- Да, - выдохнула Роксана. - При нем.

- Англичанина, поди, ищете? - старуха покачала головой. - Было дело. Мне свекровь рассказывала, тогда еще. Одного важного англичанина держали в подвале, а потом он помер. Говорили, сам герцог велел... ну, чтоб не хоронить по-людски.

Роксана сглотнула ком в горле.

- Где? - спросила она хрипло. - Где его зарыли?

Старуха махнула рукой куда-то за городские стены:

- Там, за воротами. Пустырь, где раньше бедных хоронили и всяких... без покаяния. Сейчас там крапива да бурьян. Но место то, оно святым не стало.