Плененные ветром

Глава 23. Исповедь в темнице.

Блуа, замок де Гиза, сентябрь 1587 года

Роксана потеряла счет времени. Здесь, в темнице, куда ее бросили вместе с отцом, не было ни окон, ни солнечного света. Только сырость, холод и тусклый огонек свечи, которую им оставляли на несколько часов в сутки.

Отец лежал на охапке гнилой соломы в углу, тяжело дыша. При захвате его ударили рукоятью меча по голове, и рана воспалилась. Теперь он метался в жару, то теряя сознание, то приходя в себя.

- Пить... - прошептал он, и Роксана поднесла к его губам глиняную кружку с водой.

- Я здесь, отец, я рядом, - шептала она, вытирая его влажный лоб подолом своего изорванного платья.

В камеру дважды в день приносили скудную еду - черствую корку хлеба и миску жидкой похлебки. Роксана отдавала почти все отцу, но он почти не мог есть.

- Лекарства! - кричала она стражнику, когда тот открывал дверцу. - Ему нужен лекарь! Он умрет!

- Мне плевать, - равнодушно бросал стражник и захлопывал окошко.

На третий или четвертый день - Роксана уже сбилась со счета - отец открыл глаза и посмотрел на нее осмысленно. Впервые за все время.

- Элиза, - голос его был слаб, но чист. - Подойди.

Она опустилась рядом, взяла его холодную руку в свои.

- Я здесь, отец.

Граф Мортимер смотрел на нее, и в его глазах стояли слезы. Роксана никогда не видела отца плачущим.

- Прости меня, дочка, - прошептал он. - Прости за все.

- Что вы, отец, - Роксана всхлипнула. - Это я виновата. Если бы я слушалась вас, если бы не влюбилась в Кристофера без спросу... мы бы не оказались здесь. Это из-за меня.

- Нет, - отец сжал ее руку с неожиданной силой. - Это я во всем виноват. Мои амбиции, моя гордыня. Я хотел породниться с королевой, возвыситься любой ценой. И привез тебя во Францию, думая, что так будет лучше. А вместо этого... - он закашлялся, и Роксана приподняла его голову. - Вместо этого мы здесь, и я умираю.

- Не говорите так, - Роксана заплакала. - Вы поправитесь, мы выберемся...

- Нет, дочка. Я чувствую. Мой час пришел, - он перевел дух и продолжал: - Я должен был послушать тебя. Должен был согласиться на брак с сыном Блэкберна. Он хороший человек, я видел это по его глазам. А я... я хотел только титулов и денег. Прости меня.

- Отец...

- Ты любишь его? - перебил граф. - Кристофера?

Роксана кивнула, слезы текли по щекам.

- Люблю. Больше жизни.

- Тогда знай... - отец приподнялся на локте, собирая последние силы. - Я благословляю вас. Перед Богом и людьми. Пусть вы будете мужем и женой. Если когда-нибудь... если ты выберешься отсюда... выйди за него. Это моя последняя воля.

Роксана разрыдалась, уткнувшись лицом в его грудь.

- Зачем мне это теперь? - шептала она сквозь слезы. - Я отсюда не выйду. Мы оба здесь сгнием.

- Не говори так. Надейся. Всегда надейся, - отец погладил ее по голове дрожащей рукой. - Ты сильная. Ты выживешь. Я знаю.

Он замолчал, и Роксана подняла голову. Глаза отца были открыты, но смотрели в пустоту.

- Отец? - позвала она. - Отец!

Ответа не было.

Она прижалась ухом к его груди - тишина.

- Нет... нет! - закричала Роксана, тряся его за плечи. - Не уходите! Не оставляйте меня!

Но граф Мортимер Рентворт был мертв.

Роксана сидела рядом с ним, обхватив колени, и плакала - долго, навзрыд, пока слезы не кончились. Она просидела так, наверное, несколько часов, пока в дверях не загремел засов.

- Вставай, - грубо сказал стражник, входя в камеру. - Пошли.

- Мой отец... - начала Роксана.

- Шевелись.

Двое дюжих солдат схватили ее под руки и поволокли по каменным коридорам. Роксана не сопротивлялась - сил не осталось. Ее тащили вверх по лестницам, через галереи, пока она не оказалась перед тяжелыми дубовыми дверями.

Стражники распахнули двери и втолкнули ее внутрь.

Роксана оказалась в роскошных покоях. Высокие окна с цветными стеклами, гобелены на стенах, мягкие ковры под ногами, резная мебель, канделябры с сотнями свечей. После мрака темницы свет резал глаза.

Посреди комнаты, в кресле с высокой спинкой, сидел человек. Высокий, с бледным лицом, темными волосами и пронзительными глазами. Одет в черный бархат, на груди - золотая цепь. Через левую щеку тянулся длинный шрам - след от удара в битве при Дормансе.

Генрих де Гиз.

Он разглядывал ее с холодным любопытством, словно диковинного зверька. Роксана стояла перед ним растрепанная, в грязном, изорванном платье, с заплаканным лицом и спутанными волосами.

- Так вот ты какая, - произнес де Гиз задумчиво. - Невеста самого Чарльза Ховарда. А выглядишь как нищенка.

Роксана молчала, глядя на него с ненавистью.

- Отец твой умер? - спросил он без особого интереса.

- Вы убили его! - выкрикнула Роксана. - Вы и ваши псы!

- Я? - де Гиз усмехнулся. - Я даже не видел его. Если умер, значит, был слаб. Таких, как он, мы не берем в плен, только сильных.

Он поднялся и подошел к ней, обошел кругом, разглядывая.

- В таком виде испанский король тебя не примет. Филипп любит красивые вещи. А ты сейчас... - он поморщился. - Мокрая курица.

Роксана вздрогнула от отвращения, но промолчала.

- Эй! - крикнул де Гиз. В дверях появился слуга. - Отведите ее в покои для гостей. Пусть умоют, переоденут во что-то приличное. Накормить. Завтра отправим в Испанию.

- Слушаюсь, монсеньор.

- А ты, - де Гиз снова посмотрел на Роксану, - запомни: ты всего лишь подарок. Пешка в большой игре. Не строй из себя королеву. Иди.

Солдаты снова схватили ее и поволокли прочь. Роксана не сопротивлялась. В голове билась одна мысль: отец мертв, ее отправляют в Испанию, и надежды нет.

Она прошла мимо роскошных залов, мимо слуг, которые шарахались от нее, как от прокаженной. Ее ввели в комнату - маленькую, но чистую, с кроватью, умывальником и свечами.

- Вода и платье будут через час, - буркнула служанка и вышла, заперев дверь.

Роксана осталась одна. Она подошла к окну - высоко, но видно небо. Серое, холодное, чужое.

Где-то там, за этим небом, был Крис. Которого она никогда больше не увидит.

- Любовь моя, - прошептала она, - отец благословил нас. Но я уже никогда не стану твоей женой.

Она опустилась на колени и заплакала - в последний раз. Завтра начнется новый путь. В никуда.