Страница 46 из 60
Краем глаза вижу, как вытягиваются лица у кумушек. "Нападение", "следствие", "помогать". Картина "распутной девки" трещит по швам, сменяясь образом "несчастной жертвы", которой помог добропорядочный лар. И после этого нетек (не будем уточнять кто) втянул их в такой некрасивый скандал.
— Я волновался, — я не выпускаю ее руку и снова подношу к губам, не сводя глаз с ее лица. — Надеюсь, вы не будете обращать внимание на досужие сплетни тех, кому не хватает ни совести, ни разума разобраться в ситуации?
Сплетницы, которые секунду назад готовы были заклевать Элен, теперь переглядываются, краснеют и отводят глаза. Им становится неуютно. Стыдно. Одно дело — шипеть в спину разлучнице, и совсем другое — клеветать на девушку, которая под защитой генерала тайной полиции и самого архимага, да еще и пострадала от бандитов.
Конечно, они все не так поняли. Конечно, эта нехорошая Кара просто ввела их в заблуждение. Фу.
— Позвольте угостить вас удивительным карамельным ассорти из лавки рядом с набережной, — я предлагаю ей локоть. — В качестве извинений.
Элен скептически смотрит и на меня, и на локоть, и на сплетниц, но все же кладет свою хрупкую ладошку на мое предплечье и позволяет мне повести ее в сторону набережной.
— И что это было, генерал Блайд? — спрашивает она, как только мы отходим достаточно далеко от болтающих баб.
— То, что я должен был сделать еще вчера, будь у меня голова на месте, — отвечаю я.
— Мне даже неловко спрашивать, куда вы дели вчера голову, — усмехается она.
Как же мне нравится вот так разговаривать с ней, обмениваясь шуточками и намёками. С ней никогда не скучно.
— Видимо, засунул куда-то не в то место, — в тон отвечаю я. — И забыл вовремя вытащить.
Это вызывает у Элен смешок, который радует и хоть немного подсказывает мне, что я на верном пути.
Я покупаю нам обещанное лакомство и веду на прогулку. Но не на людную набережную, а туда, где люблю бывать сам, где практически никогда и никого не бывает, зато можно в одиночестве полюбоваться морем.
— Решили подкупить меня сладким? — спрашивает Элен, тем не менее с удовольствием пробуя конфету с взрывной карамелью.
— Понял, что булочки больше не помогут, — смеюсь я, помогая устроиться ей на большом, теплом от солнца камне. — А уж извините, готовить такой божественный омлет я не умею.
Она улыбается и протягивает мне вазочку с конфетами, предлагая присоединиться.
— Как будто я умею это от хорошей жизни, — вздыхает она, отводя взгляд к морю.
— Что же у вас, дочери одного из могущественнейших магов современности, могло случиться такого, что вынудило научиться готовить?
Она молчит. Скидывает туфельки, откладывает вазочку и пересаживается на корягу ближе к берегу, так, что волны лижут ее аккуратные прелестные стопы, захлестывают почти до самых тонких щиколоток. Это зрелище заставляет меня замереть на мгновение, залюбоваться…
— То есть то, что вы знаете о моем отце, недостаточно для того, чтобы понять: моя жизнь не была раем, — говорит Элен. — Мало того, что меня с детства упрекали в отсутствии магии и считали бесполезной. Так когда я стала взрослее, мне нашли несколько… иное применение.
Это, конечно, не отвечает на вопрос о готовке, но он становится неважным после того, как я слышу боль и тоску в словах Элен. Причем это не игра, не попытка разжалобить или манипулировать — это искреннее признание.
Я наблюдаю за тем, как Элен перебирает камни на земле. Некоторые она отбрасывает сразу же, некоторые — складывает в горку. Но я вот так просто с первого взгляда не могу понять, что ею движет.
Поэтомy сам набираю горстку, чтобы поднести ей, и отмечаю, что некоторые камни несут остаточную магию от врат. Интересно.
— Я давно слежу за вашим отцом, — говорю я то, что уже не раз рассказывал ей. — Он жесток и амбициозен. Как и многие другие аристократы.
— Кажется, вы тоже к ним относитесь. В себе не пробовали искоренять те же недостатки? — зыкает Элен.
— По крайней мере, я не лицемерю и не считаю себя выше других только из-за происхождения, — отвечаю я. — Моя должность — результат собственных усилий, как бы самодовольно это ни звучало.
— Ой ли, — качает головой Элен. — Говорите так, будто у вас не было хороших воспитателей и денег на отличное образование.
— Моими воспитателями были улица и шайка местных воришек, — признаюсь я в том, что обычно старательно скрывал. — И знаете ли, это было чуть ли не самое лучшее время в моей жизни. И именно тогда я ел самый потрясающий омлет в своей жизни. Помимо вашего, конечно...
Я все болтаю, открываю свои тайны, отчасти надеясь вернуть себе ее доверие и расположение. Но тщательно следя за тем, какие камни из тех, что я принес, Элен выбирает. Именно те, что с магией. Безошибочно. Без колебаний.
Либо она врет… Либо сама не догадывается, что магия в ней есть и спит. Врет — маловероятно, это слишком усложняет ей жизнь. Но и просто так спать магия в таком возрасте точно не может. Что-то заблокировало ее. Но…что?
Глава 42. Вегард Блайд
— А как вы выбираете камни? — спрашиваю я, перекатывая в пальцах гладкие, словно отполированную морем гальку, камни, которыми Элен не заинтересовалась.
Она замирает, внимательно рассматривает свою руку и поднимает на меня удивленный взгляд:
— Да... Я не знаю. Просто вижу камень и понимаю, нравится он мне или нет. Вам не кажется этот вопрос странным? — Элен хмурится и перестает заниматься камнями, возвращая в свои руки вазочку с карамелью.
— У вас всегда не было магии? — спрашиваю я, наверное, нарушая границы, но мне важно знать, а как плавно подойти к этому вопросу — не знаю.
— А вам нравится топтаться по больным мозолям? — иронично отвечает она. — Я понятия не имею, была она или нет при рождении. Но в тот период моей жизни, когда она должна была проявиться, она не дала о себе знать. И да, мой отец по-разному пытался пробудить ее. Иногда весьма неприятными способами.
Она задумывается, с тоской глядя на гладь моря. А я никак не могу придумать, то именно подскажет мне, могло ли какое-то событие в ее жизни привести к потере магии.
Да и... честно говоря, у нее такой вид, что какой бы логичной ни казалась мне необходимость узнать секрет магии Элен, больше хочется просто прижать ее к себе, обнять и пообещать, что я не позволю больше ее отцу причинить вред.
— Но если честно...