Темноглазый дьявол

Глава 37

Эпилог

Лили

Год спустя



Две полоски.

Положительный.

Я сажусь на бортик ванны и прячу лицо в ладонях. Я стану мамой.

Я стану мамой.

Требуются колоссальные усилия, чтобы заставить себя успокоиться и выровнять дыхание. Ребенок. У нас будет ребенок. Маленькая копия Хейдена, с темными, вечно растрепанными волосами и серыми глазами. С широкой, искренней улыбкой.

Внутри распускается чистейшее счастье. Ребенок.

Ребенок

.

Мы этого не планировали, но и сказать, что это полная неожиданность, тоже нельзя. Мы вскользь обсуждали это... и не были так осторожны, как следовало бы. Во время медового месяца мы пару раз расслабились, и не только пару. Хейден тогда прошептал, что это сделало бы его счастливым, и я ответила тем же. Но все это было в порыве страсти – в моменты абсолютного блаженства.

А теперь это стало реальностью.

Две недели после свадьбы мы с Хейденом провели на райском острове в Карибском море. Только мы вдвоем, кристально чистая вода, белоснежный песок и арендованная яхта. Это было похоже на сказку.

Его бизнес идет в гору, даже лучше, чем кто-либо мог предположить, включая его самого. Сейчас в компании работает команда почти из десяти консультантов, от которых Хейден регулярно получает отчеты.

Я опускаю взгляд на кольца на своем пальце – помолвочное и обручальное. До сих пор непривычно видеть их там, хотя они и идеально дополняют друг друга. Я носила помолвочное кольцо почти год: с тех самых пор, как он сделал предложение прошлой осенью, и на протяжении всей подготовки к нашей летней свадьбе.

Мы переехали в собственный дом, со всеми вытекающими хлопотами. Дом по соседству с моим коттеджем совершенно неожиданно выставили на продажу всего несколько месяцев назад. Из него открывался потрясающий вид на океан и был огромный задний двор.

Помню, как-то вечером я стояла перед ним, разглядывая ставни и представляя, как перекрашу их в темно-синий цвет; как расширю террасу на втором этаже; как поставлю детский домик в саду; как обустрою гостевую спальню для приездов сводной сестры Хейдена. А он тогда подошел сзади – все еще разгоряченный после вечерней пробежки, – обнял меня за плечи и поцеловал в висок.

— Берем? — спросил он, и мне не оставалось ничего другого, кроме как сказать «да».

Ремонт еще не до конца завершен, но мы уже живем здесь. Вместе. В браке. Я на ватных ногах встаю и смотрюсь в зеркало в главной ванной. Дрожащими руками осторожно кладу тест на беременность на столешницу и разглядываю свое отражение.

Лицо раскраснелось. Счастливое. И немного испуганное.

Хейден все еще борется с чувством собственной неполноценности и мрачными мыслями. Воспоминания о детстве пустили глубокие корни, даже если он мастерски умеет их прятать – и заталкивать подальше. А ребенок... Трудно забыть те сомнения, которые он порой высказывал о том, каким отцом сможет стать.

Я мою руки, прохожу через нашу спальню и спускаюсь по лестнице в гостиную. Мой ноутбук все еще открыт на таблице с расписанием ближайших мероприятий галереи. Дела идут лучше, чем я могла мечтать – настолько хорошо, что мне даже пришлось нанять помощника.

В доме тихо и пусто. Хейден в гавани. Риз и Паркер сказали, что он им для чего-то нужен, и он на весь день ушел с ними на «Фриде». Я предпочла остаться дома: хотела поработать над графиком галереи.

И

еще

потому, что у меня появились подозрения – задержка была уже больше недели.

Я барабаню пальцами по кухонной столешнице. Я хотела сделать тест в одиночестве, но теперь мне невыносимо хочется, чтобы Хейден был здесь – прямо сейчас. Я не желаю оставаться наедине с этой новостью ни секундой дольше.

Поэтому я хватаю книгу, накидываю свитер и иду в гавань. Они уже несколько часов в море. Скоро должны вернуться.

Я сижу на пирсе Маршанов, пытаясь читать, но строчки расплываются перед глазами. Я брала эту книгу с собой в медовый месяц, но Хейден мастерски умел отвлекать меня от чтения. Ему стоило только перекатиться ко мне, скользнуть рукой по моей талии и прошептать на ухо что-нибудь забавное или нежное, и я без раздумий откладывала книгу в сторону.

Стоит тихий день конца августа; волны мягко плещутся о сваи пирса. Наш ребенок вырастет здесь, как выросла я и как вырос Хейден. Будет ли она любить ходить под парусом так же сильно, как ее отец? Или, может, он захочет целыми днями рисовать?

Я откладываю книгу и закрываю глаза. Возможности безграничны. А Хейден... Я легко представляю Хейдена отцом: ребенок сидит у него на плечах, зарывшись крошечными ручками в его густые волосы. Он будет вечно дразнить и дурачиться с ними, но при этом первым же подхватит сына или дочь, если те упадут; его сильные руки поднимут их и отряхнут коленки.

От этой картины на губах расцветает улыбка.

«Фрида» заходит в гавань в начале шестого. Паруса уже свернуты, яхта идет на моторе. Я вижу их всех: Генри за штурвалом, возвышающийся над остальными; белобрысая макушка Паркера на носу – он готовится спрыгнуть на пирс со швартовым концом; Риз стоит рядом с Хейденом, плечом к плечу, они оценивают расстояние и выкрикивают Генри команды.

Моя семья. Так редко удается собрать всех братьев в Парадайс-Шорс одновременно, тем более что они уже приезжали сюда в июле на свадьбу. Я первой вернулась сюда насовсем, и будь моя воля, я бы заставила их всех сделать то же самое.

Я помогаю Паркеру закрепить узлы и пришвартовать лодку.

— Не думал, что ты будешь здесь, Лил, — кричит он. — Хейден сказал, тебе нужно работать.

— Передумала, — отвечаю я, затягивая полуштык. — Ну как поплавали?

Он обнимает меня одной рукой и прижимает к себе; мы стоим и смотрим, как остальные сходят на берег.

— Просто потрясающе.

Волосы у Риза мокрые, и, подойдя ближе, он отряхивается, как собака. Я смеюсь, уворачиваясь от летящих брызг.

— Искупался?

— Естественно. Остальные просто трусы.

— Это называется

здравый

смысл

, — негромко отзывается Генри. — Не всем же быть бунтарями.

Риз фыркает.

— Не обращай внимания. Он весь день в отвратительном настроении.

И Хейден, и Паркер смеются, но Генри лишь одаривает их мрачным взглядом. Впрочем, я не удивлена. Мой старший брат уже несколько недель ведет себя странно. Причину угадать несложно.

— Это из-за той девушки, с которой ты пришел на мою свадьбу? — я хмуро смотрю на Генри. — Она была очаровательна.

— Нет, не из-за нее.