Темноглазый дьявол

— Врун, — дразнит Риз. — Фэй выбивает тебя из колеи. Признай это.

— Я не собираюсь это обсуждать, — Генри разворачивается и шагает по пирсу прочь; его широкие плечи напряжены. Он настолько зациклен на правилах, настолько сконцентрирован, что порой забывает о самых важных вещах в жизни.

Паркер убирает руку с моих плеч и кивает Хейдену.

— Пойдешь с Лил?

— Да, — ровным тоном отвечает Хейден, наклоняясь, чтобы поднять оброненную мной на пирс книгу. — Уже поздно.

— Это точно, — соглашаюсь я. — Но может, заглянете к нам завтра вечером? Настолки и вино? Можем откопать что-нибудь из старого.

Риз ухмыляется.

— Жаждешь реванша?

Я улыбаюсь в ответ.

— Думаю, теперь я играю в «Монополию» значительно лучше, да. Раньше у вас всегда было преимущество в возрасте.

— Посмотрим-посмотрим.

Мы доходим до парковки и прощаемся; ладонь Хейдена покоится у меня на пояснице.

— До завтра!

Хейден садится за руль и кладет руку мне на колено.

— Не знал, что ты нас ждешь.

— Я и не планировала, — говорю я, глядя на его широкую, загорелую ладонь. — Но захотелось.

— Я рад.

— Было весело?

Он фыркает, но отвечает с теплотой в голосе.

— Да. Давненько мы не выбирались на лодке все вместе.

— Это правда, — я накрываю его руку своей и с улыбкой наблюдаю за его умиротворением. Мои братья стали братьями и для Хейдена тоже; они приняли его в роли моего мужа так же легко, как приняли в детстве в роли нового товарища по играм. Моя семья снова кажется целой.

Он улыбается.

— Хотя я предпочитаю, когда мы на лодке только вдвоем... Твои братья отличные парни, малыш, но ты мне нравишься больше.

Его глаза вспыхивают жаром пополам с озорством, а пальцы на моем колене сжимаются чуть крепче. Я прикусываю губу от нахлынувших воспоминаний: лодка, мягко покачивающаяся на волнах, его тело поверх моего, горячие губы на моей шее и его глубокий, мощный ритм.

— Я тоже так больше люблю, — отзываюсь я.

Улыбка Хейдена становится слегка хищной, и по его глазам я вижу: у него есть планы на то время, когда мы вернемся домой.

Но и у меня тоже – и я не уверена, что смогу долго ждать. Он паркует машину, а я хватаю его за руку и тяну в дом.

— Я весь потный, — говорит он, проводя ладонью по моей спине. — Сначала мне нужно в душ. Составишь компанию?

— С удовольствием. Но сначала... мне нужно тебе кое-что показать.

— Да?

— Да, — в животе порхают нервные бабочки, я вся дрожу от предвкушения, пока мы поднимаемся в спальню. Я жестом показываю Хейдену сесть на кровать, и он опускается на край, пятерней зачесывая волосы назад. Он выглядел бы расслабленным, если бы не его янтарные глаза, напряженно прикованные ко мне.

— Что-то стряслось, Лили?

— Нет.

Он хмурится.

— Я же вижу, что что-то стряслось.

— Все в

порядке

, — я захожу в ванную и беру тест на беременность, который так и лежит у раковины. Две полоски на нем все такие же четкие, как и несколько часов назад.

Я возвращаюсь в спальню, мои босые ноги утопают в густом ворсе ковра.

Хейден молча смотрит на меня.

— Лили...

— В общем, помнишь, мы тут... не слишком-то предохранялись?

Он хмурится еще сильнее, а затем его взгляд становится острым, как у хищника перед броском.

— Да?

— Это принесло свои плоды, так сказать. Кажется, я беременна, — я протягиваю ему тест, показывая результат. — Сделала пару часов назад.

Хейден долго, очень долго смотрит на него в абсолютной тишине. Затем откидывается назад, упираясь руками в колени, и не произносит ни слова. Мое сердце колотится так бешено, что я боюсь, как бы оно не выскочило из груди и не сбило его с ног.

Ну скажи же что-нибудь!

— Ну? И что ты думаешь?

В его глазах появляется что-то теплое и восторженное, и это чувство растет с каждой секундой.

— Иди сюда, — тихо говорит он, подзывая меня. — Дай я тебя обниму.

Он обхватывает меня за талию, сильными руками притягивая к себе, и утыкается лицом мне в живот. Я вцепляюсь в его футболку, не в силах сдержать слезы.

— Ребенок, — шепчу я. — Можешь в это поверить?

Хейден убирает волосы с моего лица. Его горячие губы касаются моего лба, щеки, носа, а затем находят мои губы. Я отвечаю на поцелуй сквозь слезы, чувствуя себя настолько счастливой, что, кажется, сейчас взорвусь.

— Нет.

— Ты рад, Хейден? Это ведь хорошая новость?

Шершавая ладонь ложится мне на щеку, и он стирает большим пальцем слезинку. Его лицо мне так дорого: эти скулы, густые волосы, падающие на лоб, его необычные глаза.

— Да, — говорит он. — Это потрясающая новость.

— Правда?

— Да, — он смыкает руки у меня на талии, поднимает в воздух и кружит по комнате. Я хватаюсь за его плечи и улыбаюсь, глядя на него сверху вниз, видя в его глазах отражение собственного счастья.

Когда мы перестаем кружиться, он не отпускает меня, а укладывает на нашу кровать и ложится рядом.

— Ты боялась, что я не обрадуюсь?

Я провожу пальцем по резкой линии его челюсти.

— Совсем немного. Боялась, что ты... не знаю. Что это тебя напугает.

— Как же мало ты в меня веришь, — шепчет он.

Я зарываюсь рукой в его густые волосы, массируя кожу головы так, как ему нравится.

— Я знаю. Прости. Это был всего лишь крошечный страх.

Улыбка Хейдена меркнет, хотя счастье в глазах никуда не исчезает.

— Но ты права. Я могу все испортить, Лили.

— Не испортишь.

Он вздыхает.

— А если все-таки да? Есть риск, что я стану...

— Нет, такого риска нет вообще. Знаешь, почему? Потому что я тебе не позволю.

Он закрывает глаза, прижимаясь своим лбом к моему.

— Я знаю.

— Но что еще важнее, ты

сам

себе не позволишь облажаться. Я знаю тебя, Хей. Ты один из самых целеустремленных людей, которых я когда-либо встречала. Я знаю тебя лучше, чем кто бы то ни было, и я верю в тебя абсолютно.

— Спасибо, — сухо отзывается он, но в его голосе слышится улыбка. — К тому же, я прекрасно понимаю: если я облажаюсь, мне придется иметь дело не с одним, не с двумя, не с тремя, а с

четырьмя

разъяренными дядями – причем не только ребенка, но и моим собственным.

Я смеюсь.

— И тебе ни капельки не страшно, да?

— Нет, — он нежно целует меня; его рука ложится на изгиб моей талии и спускается к пока еще плоскому животу. — Когда ты моя жена? Ни капельки.

Примечание от команды