Страница 90 из 94
— Работа такая, — я нежно целую ее, прижимая к себе первую и единственную девушку в жизни, которую по-настоящему любил.

Несколько месяцев спустя
Мы с Майклом Маршандом молча стоим на просторной веранде. Вдали несет спокойные воды океан, солнце начинает медленно клониться к закату. Стоит глубокая осень, в воздухе разлита зябкая прохлада. Близится зима.
Я позвал его не просто так, и тот, судя по повисшей тишине, наверняка о чем-то догадывается. Впрочем, по нему всегда было чертовски сложно что-либо понять.
— Ну, Коул? Что за разговор?
— Я вернулся несколько месяцев назад, — начинаю я. — Мы с Лили живем вместе, и я собираюсь сделать ей предложение.
Майкл смеряет меня тяжелым взглядом. В волосах прибавилось седины, я перерос его на пару сантиметров, однако Майклу по-прежнему удается смотреть на меня свысока. Когда-то это задевало – пугало до чертиков и одновременно заставляло ощетиниться.
Но не теперь.
— Просишь моего разрешения?
— Нет. Я слишком уважаю Лили и ее мнение. Ваше позволение ни к чему, — я поворачиваюсь к нему всем телом. — Однако был бы признателен за благословение. Мы оба прекрасно понимаем: для нее это много значит.
— А для тебя? — он едва заметно прищуривается.
Лет десять назад его одобрение значило бы абсолютно все. Служило бы символом того, что я наконец стал своим в Парадайс-Шорс, влился в семью... Доказательством того, что хоть чего-то да стою.
Теперь в этом необходимости нет.
— Это здорово упростит семейные посиделки, — сухо бросаю я.
На удивление, Майкл издает сухой, гортанный смешок.
— Проклятье, Коул. Ты всегда плыл против течения.
— Однажды вы попросили уйти, — парирую я. — Но больше я никуда не денусь. Пока нужен Лили, я буду рядом.
— Знаю, — спокойно отзывается он. — Понял в ту самую секунду, как ты вернулся. Оно и правильно. Моя дочь заслуживает лучшего.
— Заслуживает целого мира.
— Слова по-настоящему влюбленного мужчины, — он кладет руку мне на плечо, и я из последних сил пытаюсь скрыть удивление. — Когда-то я в тебе ошибся, сынок. Ты выбился в люди.
Я встречаю его взгляд, не отворачиваясь.
— Выбился. Но гордыня не мешает признать, что на этом пути мне помогали. Дядя. Лили. Вы, — я склоняю голову, наступая на горло собственной гордости. — Я ведь ни разу толком и не поблагодарил вас за то, что столько лет оплачивали мою учебу.
В глазах Майкла вспыхивает блеск; похоже, он прекрасно видит, насколько тяжело даются эти слова.
— Терпеть не можешь оставаться в долгу.
— Ненавижу, — цежу я сквозь стиснутые зубы.
— Я тоже, — в его взгляде мелькает задумчивость. — Человек, сделавший себя сам. Таким же когда-то был и я. Никто из сыновей не может похвастаться тем же.
Я не киваю, но и перечить не собираюсь.
— Ты ничего мне не должен. Делаешь мою дочь счастливой, и в тебе хватает силы, чтобы ее защитить. Это с лихвой окупает любые долги, — напоследок хлопнув меня по плечу, он отступает. Поднимает крышку гриля, придирчиво осматривая выложенные ровным рядком хвосты омаров. — Знаю, спуска я тебе не давал. Собственно, никогда и не пытался.
Хмыкнув, я делаю глоток пива.
— Это уж точно.
— Не переживай, я и мальчишкам устрою веселую жизнь, когда приведут невест в дом.
Я вспоминаю Генри в башне из слоновой кости на Манхэттене – как он из кожи вон лезет ради отцовского одобрения. Риза с извечным скитальчеством и привычкой заслоняться сарказмом как щитом. Паркера с бесконечной вереницей интрижек и дежурными улыбочками.
— Жду не дождусь, — отзываюсь я. И точно знаю: в следующий раз будет кому прикрыть парням спину перед этим человеком. Мне.