Темноглазый дьявол

Ночуем мы всегда вместе. Либо в ее коттедже на берегу океана, либо в моем доме, но за прошедшие недели ни разу не засыпали порознь. Надеюсь, больше и не придется.

В один из дней Лили позвала меня в галерею – до этого вход туда был закрыт целую неделю.

Почти готово,

заявила она,

хочу сделать тебе сюрприз

.

В дверь галереи я стучу с замиранием сердца. Полотно свежевыкрашено и посажено на новые петли. С этим подсобил Гэри: мы вместе ошкуривали старую створку у меня в гараже.

Лили распахивает дверь, расплываясь в широкой улыбке. Узнаю эту улыбку с самого детства – лучистую, открытую, без капли притворства или скованности. Каштановые волосы небрежно стянуты в пучок, а из одежды перемазанный краской комбинезон.

Она развесила все работы. Стены пестрят фотографиями и холстами, нашлось место даже для парочки скульптур. Из скрытых колонок льется негромкая, обволакивающая музыка.

— Лили, это потрясающе.

— Правда?

— Да, — да этого я, конечно, видел и ее собственные работы, и те, что Лили приобрела у художников, но лицезреть все в едином ансамбле? Настоящее признание в любви – и к искусству, и к самому океану. Каждая вещь уникальна, но история, которую они рассказывают сообща... невероятно.

— А эту... эту я раньше не видел, — бормочу я, останавливаясь перед картиной с видом на пляж. Небо на холсте тревожное, грозовое, выписанное багровыми и пурпурными мазками. Вдоль кромки воды бредут двое детей.

— Только-только закончила, — отзывается Лили, подходя ближе и вставая ко мне плечом к плечу. — Как тебе?

Я подаюсь вперед, вглядываясь в детали. Есть в детских фигурках что-то такое... пусть лишь силуэты, но до боли знакомые. Девочка шагает чуть впереди. И пусть она навсегда застыла на холсте, в каждой линии тела сквозит движение, в каждом шаге чувствуется бьющая ключом энергия. Руку она тянет назад, намертво вцепившись в ладонь мальчишки.

Волосы растрепаны. Плечи слегка поникшие, но сам он развернут к спутнице, безвольно позволяя тащить себя по песку.

— Это ведь мы.

— Да. Целую вечность назад.

С его стороны холста небо темнее. Она тянет мальчишку к свету, навстречу роскошному закату.

И тут меня осеняет: написан вовсе не закат. Это рассвет.

— Очень красиво, — произношу я, мягко приобнимая Лили за плечи. — Выходит, ты ведешь, а я иду следом?

— Пришлось обойтись без лишних творческих вольностей, — отзывается она со смешинкой в голосе.

— М-м, — наклонившись, я невесомо касаюсь ее губ. До чего же невероятная девушка. — И то верно. И сердце, и душа мои принадлежат тебе. Как и тогда, в самом начале.

Тихо выдохнув, Лили поворачивается и обвивает руками мою шею. Находясь рядом с ней, не покидает чувство, будто Лили – мое продолжение: мы словно единое целое. Моя сила и храбрость, совесть и здравый смысл. За месяцы, прошедшие с возвращения, я постиг истинную суть отношений. Узнал, каково быть настоящими партнерами, служить друг другу опорой. Каково это, когда вдвоем вы становитесь лучше.

— Я люблю тебя.

— И я тебя, — шепчу в ответ. — А еще безумно люблю эту картину. Она продается?

— Собиралась выставить на продажу, — качает головой Лили, — но теперь даже не знаю. Как-то рука не поднимается.

— Обязательно продай, — уверенно заявляю я. — Непременно.

— Ладно, — слегка тускнеет ее взгляд. — Раз ты так считаешь, наверное, стоит.

— Считаю. Вообще-то, уже и покупатель на примете есть.

— Да ну?

— Ага. Преданный поклонник твоего таланта, — обхватив Лили за талию, я заставляю ее медленно попятиться. Осыпать поцелуями щеки и шею не составляет никакого труда; кожа под губами отзывается мягким теплом. — Он крайне заинтересован в покупке.

— Неужели? — звенит над самым ухом ее смех.

— Еще как.

Очень-очень.

— Это радует, потому что он, по счастливому совпадению, мой самый любимый поклонник.

— Он будет счастлив это услышать.

— Раз уж картина приносит тебе столько радости, буду писать снова и снова, — заливается смехом Лили, подарив мне долгий, тягучий поцелуй.

— Счастье мне приносишь ты, — отзываюсь я. — Одна лишь ты.

Ее ладонь замирает. В зеленых глазах сквозят любовь и абсолютное доверие; грудь настолько переполняют чувства, что сердце, кажется, вот-вот разорвется.

— Мой очаровательный негодяй, — шепчет она.

— Чертовски очаровательный, — соглашаюсь я, склоняясь к ее уху. — Между прочим, я все еще жду, когда ты наймешь меня позировать обнаженным.

— Я еще не закончила портрет истинного джентльмена, — лукаво улыбается Лили. — Ну, тот самый, с охотничьими собаками у ног.

— Повесим над камином? — усмехаюсь я, вспомнив старую шутку.

— Ага, или украсишь им кабинет.

— М-м-м... — скользнув ладонями вниз по ее спине, я нащупываю нежную ложбинку вдоль позвоночника. В моих объятиях ей самое место, так было всегда, словно Лили для этого и создана. Когда мы находимся рядом, в голове не укладывается, что умудрились потерять столько лет вдали друг от друга. Отныне я посвящу всю оставшуюся жизнь тому, чтобы разлучаться как можно реже. — Переезжай ко мне.

— Серьезно?

— Да. Ко мне, или я переберусь к тебе, или вообще все продадим и купим что-то новое. Плевать, я больше никогда не желаю с тобой расставаться.

— Звучит заманчиво. Наш собственный уголок, — отзывается она, оставляя на моих губах мягкий поцелуй, в котором чувствуется непередаваемое тепло родного дома. — Окружающие наверняка скажут, что мы слишком торопим события.

— Окружающие? — я прекрасно понимаю, кого она имеет в виду. Однако с тех самых пор, как Лили поставила родителей перед фактом, те не обронили в наш адрес ни единого дурного слова. Видимо, осознали: стоит только открыть рот, и они рискуют навсегда потерять дочь.

— Да. Но будут в корне неправы. Я люблю тебя с десяти лет, Хейден Коул.

Я прижимаюсь к ее лбу, прикрыв глаза. От таких слов всякий раз перехватывает дыхание.

— Есть еще кое-что, о чем я собирался тебя спросить, — произношу я. — Хотя в этом отношении стараюсь не гнать лошадей.

Дыхание Лили сбивается; слышно, как она нервно сглатывает.

— Довольно интригующе.

— Еще бы.

— Чисто гипотетически, — мурлычет она, — полагаю, ответ будет положительным. При условии, конечно, что вопрос именно тот, о котором я думаю.

— Как

интересно

, — эхом отзываюсь я, одаривая ее улыбкой. — Жди в самый неожиданный момент. Скажу лишь это, Лил.

— Мастер же ты держать в предвкушении, ничего не скажешь.