Страница 75 из 94
Глава 31
Глава 27
Лили

— Значит, ты просто взяла и купила это место?
— Да, — киваю я. — Теперь оно все мое. Сделаю здесь арт-галерею и буду проводить мастер-классы по рисованию.
Паркер качает головой, оглядывая помещение.
— Центр управления полетами уже в курсе?
— Нет. Я решила немного отложить этот момент.
— Оно и к лучшему. Не думаю, что папа будет в восторге, но это твоя жизнь, Лил, — он закидывает руку мне на плечи. От него пахнет океаном и смолой. — Ты же знаешь, я всегда на твоей стороне.
Я улыбаюсь.
— И почему в детстве ты был таким невыносимым? Взрослым ты мне нравишься куда больше.
Он смеется глубоко, от души.
— Потому что у меня была такая роль. Старший брат у тебя уже был в лице Генри, а защитник – в лице Риза. Кому-то же нужно было дергать тебя за косички.
—
Обязательно нужно
было?
— Ну естественно, — он делает невозмутимое лицо. — Представь, какой тепличной ты бы выросла в противном случае. Пошли, купим мороженого. Я весь день мечтал о шоколадном с мятой.
Я выключаю свет и запираю студию. Работы предстоит непочатый край, но внутри меня плещется только предвкушение. Впервые за долгое время я по-настоящему горю творческим проектом.
А еще я очень, очень устала. Пока мы с Паркером идем к «Парадайс-Шорс Джелато», я не могу сдержать предательский зевок.
— Еще даже шести нет, — замечает Паркер. — Что случилось? Тернер совсем загонял тебя на работе?
— Нет, нет. Просто вчера поздно легла, вот и все, — я делаю короткую паузу. — Я рисовала.
— Серьезно?
— Да. Снова начала. Мне же нужно чем-то заполнить галерею, — последняя фраза звучит скорее как шутка, но снова держать кисть в руках было просто потрясающе. Тело само вспомнило все без лишних раздумий. Мне нужно было закончить набросок сцены, прежде чем я смогла бы уснуть: песчаные дюны, океан, горизонт и две фигуры, бредущие вдоль линии прибоя.
Паркер улыбается.
— Это точно. Слушай, а ты не видела Хейдена в последнее время?
Я качаю головой и утыкаюсь в меню с мороженым. Я знаю его наизусть, но боюсь встретиться взглядом с Паркером. Хейден пропал на несколько дней, с самой той ночи в моей галерее. То, как он не хотел рассказывать остальным о нас, больно задело. И эта неопределенность могла означать лишь одно.
Он сомневался, что у нас что-то выйдет.
— Он всю неделю был вне зоны доступа, а последние пару дней даже на сообщения не отвечает, — Паркер цокает языком. — Я хотел вытащить его на лодке в эти выходные. Нельзя же все время только работать.
Я хмурюсь. На мои сообщения он тоже не отвечал, и если он игнорирует еще и Паркера...
— Наверное, появились какие-то срочные дела, — говорю я, стараясь, чтобы это прозвучало небрежно. — Ты же знаешь Хейдена.
— Знаю, но он мог бы мне сказать, — вздыхает Паркер. — Он вечно все держит в себе. Хорошо хоть вы двое вроде как начали ладить.
— Да. Безусловно. Все обиды в прошлом.
Паркер вытягивает у меня из рук меню.
— Ты возьмешь с кусочками печенья. Ты всегда его берешь, так что перестань делать вид, что выбираешь что-то другое.
— Твоя взяла. Два шарика.
Он подмигивает.
— Сегодня я угощаю. Празднуем то, что моя младшая сестренка открывает собственную галерею.
Мы делаем заказ, едим, смеемся, и я изо всех сил стараюсь отогнать гнетущие мысли, но это дается с трудом. Тревога и страх сворачиваются в тугой узел в животе. Как только я прощаюсь с Паркером, тут же звоню Хейдену. Ответа нет, как и вчера. Это совсем на него не похоже – исчезать вот так, без объяснений.
Зато это в точности то, что он сделал десять лет назад,
нашептывает ехидный голос в голове. Ушел, не сказав ни слова, не оставив ни строчки. Может, он снова поступил так же, а я была круглой дурой, что поверила ему.
Я обхватываю себя руками. Нельзя поддаваться панике, по крайней мере пока. Должно быть какое-то логичное объяснение – мне просто нужно его найти.
Сначала еду к нему домой и звоню в дверь. Но внутри темно, и мне никто не открывает. Я даже пару раз зову его по имени, как полная идиотка, но в ответ тишина.
Затем направляюсь в гавань. Знаю, что Паркер иногда приезжает сюда, когда нужно подумать, может, и Хейден тоже. В юности он проводил здесь кучу времени.
Но надежда быстро умирает. Доки пустынны, и на пирсе нет ни души.
Вариантов остается не так много. Можно было бы позвонить Гэри и спросить, но... это ощущается как капитуляция. К тому же велик шанс услышать ответ, который я просто не вынесу. Я почти слышу добрый, хрипловатый голос Гэри:
—
Прости, девочка, но он уехал.
Нет. Я не переживу, если он снова это скажет.
Поэтому я пишу Хейдену в последний раз. Сообщение получается длинным, но зато искренним.
Я: Привет. Что-то случилось? Я рядом, если я тебе нужна, независимо от того, что произошло или что творится у тебя в голове. Пожалуйста, дай мне знать, что происходит. Как ты сам сказал: мы – это мы, Хейден. И всегда ими будем
Отправляю и сижу, уставившись в экран телефона, пока сердце колотится где-то в горле. Минуты тянутся мучительно медленно. Ответа нет.
Вдалеке на волнах мерно покачиваются парусные лодки, и я судорожно сглатываю, чтобы не расплакаться. Может, я слишком на него давила. Или все закрутилось слишком быстро и стало слишком серьезным. Я думала, что у нас все хорошо... но я ошиблась.
Телефон издает звук.
Хейден: Прости. Я на Оукдейл, 47. Приедешь?
Облегчение накатывает теплой волной. Я даже не отвечаю, просто завожу машину и еду по адресу. И только свернув на эту улицу, понимаю, где он находится. В Парадайс-Шорс всего пара баров, и «Морской конек» – один из них. Заведение стилизовано под старый английский паб.
Он в баре?
Внутри почти никого нет, только глухо бьют басы. За стойкой сидит всего один человек. Его плечи напряжены, а волосы растрепаны – так бывает, когда он в задумчивости слишком часто проводит по ним пятерней.
Перед ним стоит стакан. Он смотрит на него с такой интенсивностью, что у меня по рукам бегут мурашки. То напряжение, которое от него исходит...
Что-то случилось, и я внезапно понимаю со стопроцентной уверенностью: дело вообще не во мне. По крайней мере, не напрямую.
Я медленно подхожу и сажусь на соседний стул. Понимаю, что он заметил мое появление, но он молчит, просто плавно вращая стакан по барной стойке. Жидкость янтарного цвета в нем кажется нетронутой.
Воздух вокруг него кажется непроницаемым.
— Виски?