Темноглазый дьявол

Глава 28

Глава 24

Хейден



Путь до дома Лили не отнимает много времени. Улицы Парадайс-Шорс кажутся такими же родными, как и до моего отъезда: упорядоченные, выверенные, огибающие центральную площадь. Я сворачиваю на Оушен-драйв к променаду, уютным кафе и виднеющейся вдалеке пристани. Я точно знаю: особняк Маршанов стоит на самом севере Оушен-драйв, а коттедж Лили притаился на юге.

Солнце клонится к горизонту, расцвечивая океан оранжевыми бликами. Впервые за долгое время тяжесть спадает с плеч. Гэри принял предложение почти без колебаний, а Лили, пусть и не простив до конца, все же впустила меня в свою жизнь.

Я паркуюсь возле ее дома и, распахнув калитку, невольно улыбаюсь. Петли все так же идеально смазаны и работают без сучка и задоринки. На крыше нужно заменить пару черепиц – я заприметил изъян с самого начала, – но понимаю: действовать придется постепенно.

Лили распахивает дверь, опережая стук. Поверх одежды повязан фартук, а на щеках цветет жаркий розовый румянец.

— Привет.

— Привет, — наклонившись, я оставляю на ее губах нежный поцелуй. Радость в глазах обезоруживает: я отчаянно по ней тосковал и едва не лишился. — Откуда потрясающий аромат?

— Нравится? — легким, танцующим шагом она направляется к кухне. На плите томится огромная кастрюля. — Пытаюсь приготовить буйабес.

— Тот самый французский рыбный суп?

— Да. Помнишь?

— Конечно. Обожаю его, — я ступаю следом и замираю так близко, что улавливаю аромат шампуня от ее каштановых волос. Толстая коса спускается по спине, и перед глазами внезапно вспыхивает картина: пряди намотаны на кулак, Лили подается вперед и тихо стонет... Я резко обрываю фантазию. Я твердо решил не торопить события и не имею права снова все испортить. — По маминому рецепту.

— Именно, — соглашается она, помешивая варево и прижимаясь спиной к моей груди. — Кажется, в детстве ты уплетал его за обе щеки, если, конечно, не притворялся.

— Ничуть. Разве ты не знаешь, что я никогда не притворяюсь?

Лили смеется. Я провожу кончиками пальцев вверх по ее обнаженным рукам, наблюдая за россыпью мурашек, бегущих вслед за прикосновением.

— Как и я, — отзывается она.

Я оставляю легкий поцелуй на ее шее, всеми силами стараясь игнорировать возбуждение, которое рождают эти слова, и шепчу:

— Я помню.

— Суп сварится и без меня, — она разворачивается, прижимаясь всем телом к моему. На несколько минут мир сужается исключительно до ощущения податливых губ. Я ласкаю ее неспешно, лениво скользя ладонями по спине, изгибу бедер и плечам. Смакую каждую клеточку.

Лили первой сплетает наши языки, и я невольно улыбаюсь такой дерзости. Она всегда терпеть не могла, когда давали поблажки. Из-за недавнего решения Лили, должно быть, вновь почувствовала нас детьми.

Я опускаю ладони ниже, сминая округлость ягодиц. Одно движение – и я прижимаю Лили вплотную к себе, к пульсирующей твердости, напрочь лишающей рассудка. Впрочем, рядом с Лили по-другому и не бывает.

— Со мной у тебя точно не выйдет притворяться, — Лили тихо смеется, осыпая поцелуями мою шею.

— Такое не сымитируешь.

Она опускает ладонь, очерчивая пальцем выпуклость на джинсах. Ткань и без того натянута, а от прикосновения ее ногтя, дразняще скользящего по всей длине, сквозь зубы вырывается судорожный выдох.

— Знаешь, эту проблему легко решить, — мурлычет она. — И ты прекрасно понимаешь, что я не против.

— Угу, — я перехватываю ее запястье и не без труда отстраняю от паха. Возбуждение вспыхивает с такой силой, что становится больно. Обхватив Лили за талию, я разворачиваю ее лицом к плите. — Суп убежит.

— Черт.

Улыбаясь, я зарываюсь лицом в ее волосы и наблюдаю за плавными движениями ложки. Поразительно, насколько все встает на свои места, стоит лишь заключить ее в объятия. Страхи и нерешенные проблемы отступают на задний план, стираются тревоги о прошлом и будущем. Пока Лили рядом, нет ничего невозможного.

Ужинаем мы при свечах за кухонным столом. Суп оказывается просто бесподобным, о чем я тут же сообщаю, накладывая добавку. В теплых глазах Лили пляшут смешинки, когда я тянусь за очередным ломтиком хлеба, чтобы обмакнуть его в густой бульон.

— Что?

— Просто гадаю, куда в тебя столько влезает.

— Ты про еду?

— Ага. Но вообще-то... — она скользит задумчивым взглядом по моей груди и ниже, туда, где тело скрыто под столешницей. — Ответ довольно очевиден.

— Намекаешь, что мне пора сесть на диету, Лили Маршан? — губы сами собой растягиваются в усмешке. — Как грубо с твоей стороны.

— Ни в коем случае. И даже

не вздумай

качаться сильнее, иначе я больше никогда с тобой не пересплю.

— Звучит нелогично, не находишь? — против воли вырывается у меня смешок. — Вроде бы большинство женщин без ума от мышц. Чем больше, тем лучше.

— Ну, знаешь ли, я

далеко

не в такой спортивной форме. И так уже с трудом представляю, как буду раздеваться на фоне всего этого мышечного великолепия.

Лили произносит эти слова небрежно, с лукавым огоньком в глазах, но я невольно задаюсь вопросом, насколько она серьезна. Не скрывается ли за напускной бравадой отголосок прежней неуверенности? В памяти тут же всплывает застенчивая девочка из далекого прошлого: ее руки действовали смело, но при этом предательски дрожали.

А ведь в ее фигуре нет

ни единого

изъяна. Наоборот, все настолько идеально, что определенные части моего тела готовы заявить об этом весьма красноречиво.

— У тебя сногсшибательная фигура, Лил.

— Хейден... — смущенно смеется она, и на щеках проступает легкий румянец.

— Я хотел бы тебя в любом случае, сама знаешь. Но против фактов не попрешь. В тебе нет ни единой черточки, которая бы меня не заводила.

— Ты еще не видел меня без одежды, — лукаво отзывается она. Глаза при этом сулят такое наслаждение, что меня вновь прошибает током острого желания.

— Вообще-то видел.

— Я имею в виду сейчас. С тех пор, как ты вернулся.

— И что? — я стучу пальцем по виску. — У меня идеальная память.

— Я изменилась, балбес.

Я хмурюсь, изображая искреннее недоумение, и неспешно скольжу взглядом по ее ключицам, точеным плечам, угадывающимся под тканью рубашки округлостям груди. По изгибу талии, плавно переходящему в бедра – те самые, которые я когда-то крепко сжимал в ладонях.

— Нет, — тяну я. — Не замечаю никакой разницы. Видимо, придется провести более детальный осмотр.