Страница 67 из 94
— Да. Консультации по безопасности.
— Ну так вот, дело пошло в гору.
Я жду поздравлений, удивления – чего угодно, но только не округлившихся от неодобрения глаз.
— И сколько ты теперь должен? Какая у тебя ипотека?
— Половину я внес наличными, — спокойно отвечаю я. — Процентная ставка зафиксирована на десять лет. Это финансово грамотное решение, дядя.
— Кончай заливать. Я знаю, сколько здесь стоят дома, Хей. Ты бы ни за что не потянул такую покупку. Черт возьми, да если сложить все, что я заработал за свою
жизнь
, я бы и сарай в Парадайс-Шорс не смог купить! Откуда у тебя такие деньги? Только не говори мне, что ты связался с ростовщиками, чтобы пустить пыль в глаза Лили Маршан...
— Я не связывался ни с какими ростовщиками. Бизнес идет
отлично
. Мы зарабатываем кучу денег. Серьезные деньги, дядя. Тебе не о чем беспокоиться. И, к слову, дом, конечно, недешевый, но это и не вилла на побережье.
Он откидывается на спинку стула; краска медленно сходит с его лица, пока он переваривает услышанное. Я вижу тот самый момент, когда до него наконец доходит.
— То есть ты хочешь сказать, парень, что ты теперь богат?
— Я хорошо зарабатываю.
— Нет, не заговаривай мне зубы этой ерундой про средний класс. Говори как есть. Ты богат, Хейден?
Я знаю, что он имеет в виду. Я прекрасно понимаю, о чем он спрашивает – о той стабильности, за которой такие, как мы, могут гнаться всю жизнь и так никогда и не достичь. О той самой подушке безопасности, которой у нас не было десятилетиями.
Он говорит о
безопасности
.
— Да, — отвечаю я.
Гэри на секунду закрывает глаза, а затем вскакивает со стула и сгребает меня в охапку. Я могу по пальцам одной руки пересчитать, сколько раз дядя меня обнимал. Он отдавал мне свою порцию, когда еды не хватало на двоих, но физическое проявление чувств никогда не было в нашем стиле.
Я обнимаю его в ответ. И только тогда понимаю, что его плечи трясутся – он беззвучно смеется. Он смахивает слезу, выступившую от смеха.
— Матерь божья, Хей. Ты добился этого. Ты, мать твою, добился.
Я сглатываю ком в горле.
— Ну, не то чтобы... хотя да.
— Еще как добился, пацан. Господи, а ведь было время, когда я сомневался, доживешь ли ты до своего чертового восемнадцатилетия... — он тянется за сигаретой, и я замечаю, что рука у него слегка дрожит. — Видел бы тебя сейчас твой никчемный отец... Прости.
— Не извиняйся.
— Да уж, вот бы Элис тебя сейчас увидела, — говорит он, и, когда он поднимает на меня глаза, я вижу, что они подозрительно блестят. У него точно такие же ореховые глаза, как у моей матери. Это их единственная общая черта. — Она была бы на седьмом небе от счастья.
— От того, что ее сын разбогател?
Он качает головой.
— От того, что ты стал настоящим человеком. Что ты не повторил судьбу своего отца. От того, что тебе сдали дерьмовые карты, а ты все равно остался стоять на ногах. Владелец, мать его, недвижимости. Мой племянник –
домовладелец
. Даже твой дед не мог таким похвастаться.
Я не знаю, что ответить. Эта похвала такая внезапная и неожиданная – это значит куда больше, чем когда я выпускался из военного училища. Тогда он прилетел ко мне, стоял где-то в задних рядах, и его солнцезащитные очки блестели на солнце.
— Тебе тоже сдали дерьмовые карты, — говорю я. — На тебя свалился угрюмый и неблагодарный семилетний пацан, а ты решил оставить его себе.
— Естественно, я это сделал.
— Не каждый поступил бы так же, — слова даются тяжело, мне приходится выдавливать их из себя, но они важны. Важно, чтобы он это знал. — Я разбогател не сам по себе. Это твоя заслуга.
Он трет шею, не отрывая взгляда от стола.
— Да брось. Ты всего добился сам.
— Ничего подобного. Я знаю, в каком я перед тобой долгу, Гэри.
— Ты не должен мне ни черта.
— Дашь мне сказать спасибо?
Он вздыхает.
— Ладно. Валяй, пацан.
— Я не знаю, останусь ли жить в Парадайс-Шорс. Не знаю, что ждет меня в будущем. Но я точно знаю, что этот дом слишком велик для меня одного. Там есть отдельное крыло с гостевой спальней и своей кухней.
Он щурится, но я продолжаю, игнорируя его взгляд. Я знаю, что должен сформулировать это предложение идеально – и у меня есть только один шанс.
— Ты не сможешь жить в домике у пляжа Маршанов, когда выйдешь на пенсию. Я не знаю, какие у тебя планы, но если захочешь, этот дом – в твоем распоряжении.
Он мотает головой, но ничего не говорит. Возможно, это слишком похоже на подачку – на ту самую благотворительность, которую я сам когда-то принимал от Маршанов.
— Там огромный гараж и сарай для инструментов, который нужно обставить, а у меня на это совершенно нет времени.
— Хм.
— Мне бы не помешал кто-то, кто будет присматривать за растениями.
Гэри долго смотрит на океан. Интересно, стал ли океан для него такой же частью души, как и для меня? Он вырос вдали от побережья, лодок, пристаней и криков чаек. Но каким-то непостижимым образом это место стало домом для нас обоих.
— Кто-то, кто будет стричь газон, — наконец произносит он.
— Вот именно. У меня на это времени не будет.
Он протягивает мне руку. В его глазах появляется блеск, которого я никогда раньше не видел, и лишь с запозданием я понимаю: они полны слез. Я пожимаю его руку.
— Я согласен, парень.