Страница 65 из 94
Еще бы, в точности как в те времена, когда мы притворялись, будто увлечены фильмом, а на деле просто зажимались в темноте. Его ладонь легонько покоится на бедре; приподняв плед, я перетягиваю руку так, чтобы та крепче обхватила меня за талию. От тяжелой, горячей ладони исходит жар, и я задумчиво провожу кончиками пальцев вверх по мускулистому предплечью Хейдена.
Он вздыхает – и в звуке слышится капитуляция, – после чего прижимает меня к себе еще сильнее. Теперь рука оказывается под самой грудью, а большой палец вновь принимается поглаживать кожу сквозь ткань платья.
— Лил...
— Да?
Хейден наклоняется настолько близко, что меня окутывает его запах – терпкий аромат парфюма и разгоряченной мужской кожи. Как же хочется, чтобы он меня поцеловал. Темные пряди щекочут щеку, когда его губы едва ощутимо касаются уха.
— Сегодня я не потащу тебя в постель.
— Ох, черт бы тебя побрал, Хейден.
— Разочарована? — от хриплого смешка по моим рукам бегут мурашки.
Я утыкаюсь лицом ему в грудь, пытаясь скрыть эмоции. Плохая затея: мышцы под рубашкой твердые как камень. Я бормочу что-то нечленораздельное прямо в горячую преграду. Я и в самом деле разочарована – самую малость.
— Нам некуда спешить, — Хейден крепче сжимает мою талию, скользнув пальцами по ложбинке под грудью. — На этот раз все будет как положено.
— Мы вообще-то уже переспали, — я придвигаюсь вплотную, до безумия желая почувствовать его губы на своих.
— Да, но в ближайшее время повторения не предвидится.
— Почему? — я скольжу ладонью вверх по его груди и обвиваю рукой широкую шею. — В оранжерее было... просто сногсшибательно.
— Да, а потом ты сбежала, — на секунду он прикрывает глаза, а когда распахивает вновь, в них полыхает обжигающий огонь. — Снова рисковать я не намерен.
Наклонившись, Хейден невесомо касается моих губ. Я отвечаю на поцелуй: поначалу мягкий и трепетный, он стремительно набирает градус, и вот я уже зарываюсь пальцами в густую копну волос.
Хейден стонет мне прямо в губы и сгребает в охапку. Мягко сминает рот, и от первого же прикосновения его языка я едва не теряю рассудок. Весь мир сжимается до нас двоих, в то время как остальное теряет всякий смысл. Ни грохот баталий по телевизору, ни долгие годы разлуки больше не имеют значения. Снова есть только мы.
Ладонь по-хозяйски накрывает грудь, большой палец дразняще скользит по затвердевшему соску. Не в силах сдержаться, я тихо стону, и Хейден довольно усмехается.
— Какая нетерпеливая...
— М-м, — я снова целую его, глубоко и страстно. — Прошло слишком много времени.
— С той ночи в оранжерее? Три дня всего.
— Невыносимо долго, — улыбаюсь я сквозь поцелуй.
Перехватив за талию, Хейден рывком прижимает меня к себе и целует так, что не остается кислорода. От одной его манеры прикасаться – гремучей смеси трепета и животной жажды – воля рассыпается в прах. Словно хватка становится жестче помимо собственной воли: пальцы скользят по коже с благоговением, в то время как тело пульсирует от неконтролируемого желания.
До безумия хочется почувствовать тепло его обнаженной кожи, ощутить, как тяжело вздымается грудь, лежать рядом, сплетясь телами...
С кривой усмешкой Хейден отстраняется. Во взгляде полыхает настолько откровенный жар, что во рту мгновенно пересыхает. Если в оранжерее все походило на дикий ураган, то следующий раз станет мучительно неторопливым. В его глазах это написано открытым текстом.
Двумя пальцами Хейден приподнимает мой подбородок. Губы неторопливо скользят вдоль линии челюсти, спускаясь к нежной коже на шее. Едва ощутив его дыхание у самого уха, я невольно вздрагиваю.
— Тебе пора домой, Лили, иначе я нарушу собственное обещание.
— Может, оно и к лучшему, — голос звучит лишь слегка сбивчиво.
— С тобой я торопить события не стану.
— И откуда столько самоконтроля? — бормочу я, вспоминая, каким безрассудным сорвиголовой Хейден был в детстве.
— На флоте дисциплину вбивают намертво, Лил, — Хейден со смехом сдвигает меня с колен одним мощным, выверенным движением, не оставляя сомнений в том, что теперь он – стопроцентно взрослый мужчина.
— Полагаю, что так, — вопреки собственным же капризам, в глубине души я рада, что мы не форсируем события. Такое развитие отношений кажется более... правильным, что ли. Словно Хейден действительно вернулся насовсем – словно мы стоим на пороге чего-то нового. И когда тем же вечером целуемся на прощание, в нежном прикосновении губ кроется надежда и робкое обещание будущего.