Страница 61 из 94
Она садится на кровать.
— Жаль, что ты не можешь остаться.
— Мне тоже, родная.
— Поцелуй меня еще раз.
Я целую. Ее губы теплые, а вкус – сладкий. Я чувствую себя так, словно одновременно тону и лечу, боясь прикоснуться к ней из-за собственного стыда и вины.
Лили отстраняется.
— Ты слишком осторожен.
Я качаю головой.
— Ложись, Лил. Тебе нужна таблетка?
— Нет. От них голова как в тумане.
Я хмуро смотрю на пузырек с обезболивающими.
— Это нормально?
— Да, паникер, врач предупреждал, что так и будет, — она забирается под одеяло, а я подаю ей книгу, которую она читала. — Вот дожила: лежу в постели, а нет еще и восьми вечера.
Я закатываю глаза.
— Ты восстанавливаешься.
— Мое новое хобби. Подойди ближе, Хей.
Послушно наклоняюсь и закрываю глаза, когда Лили проводит ладонью по моей щеке. Ее пальцы приятно холодят кожу.
— Мы в этом вместе, Хейден. Ведь так?
Я киваю, чувствуя, как сердце готово разорваться от войны между виной и желанием, бушующей внутри.
— Да, мы вместе.
Я тихо закрываю за собой дверь и спускаюсь по лестнице. Я уже почти дохожу до кухонной двери, когда Майкл Маршан останавливает меня коротким кивком. Руки в карманах, густые волосы аккуратно зачесаны назад. Я всегда старался не попадаться ему на глаза – этому бизнес-магнату Парадайс-Шорс, – но теперь прятаться бессмысленно.
— Нам нужно поговорить, Хейден.
Крошечный, слабый огонек надежды, который я лелеял, идет на дно камнем. Конечно, нам нужно поговорить. Я прекрасно представляю, что он скажет: слова, которые будут резать как ножи. Обвинения. Предательство доверия. Разбитая машина. Время пришло.
— Хорошо.
— Я глубоко уважаю твоего дядю, — негромко произносит он. — Все эти годы он был отличным работником.
От дурного предчувствия желудок сворачивается в узел. К чему он клонит?
— Я всегда с радостью оплачивал твою учебу. Ты стал хорошим другом моим сыновьям. Не думай, что я этого не замечал, — он замолкает, ожидая моего ответа. На дворе лето, поздний вечер, но он все равно в рубашке на пуговицах и брюках. Кажется, я ни разу не видел его в футболке.
— Спасибо, — неловко выдавливаю я.
Он кивает, словно я произнес правильную реплику.
— А теперь я поговорю с тобой как мужчина с мужчиной, потому что ты уже взрослый. Точно так же, как я говорю со своими сыновьями, — его голос становится ледяным. — Я не стану оскорблять нас обоих вопросами о том, почему ты вел мою машину посреди ночи, да еще и с моей дочерью в салоне. У меня есть глаза, как и у моей жены.
Мне хочется провалиться сквозь пол.
— Да.
— Лили всегда была немного... дикаркой. Я не удивлен, что ее потянуло к тебе. Но я удивлен, что ты поддался. Ты же знаешь, это не в твоих интересах.
— Да, — мой голос кажется слабым даже мне самому. Я ловлю себя на том, что соглашаюсь с каждым его словом.
— И уж точно не в интересах Лили. Моя дочь две недели назад едва не погибла – и отчасти по твоей вине, — он поднимает руку, словно ожидая возражений. Но я и не собирался. — Да, я знаю, что грузовик вылетел на вашу полосу. Полиция это подтвердила. Но ее вообще не должно было там быть.
— Я знаю, — снова повторяю я.
— Уверен, ты понимаешь, к чему я веду. Думаю, ты и сам все прекрасно осознал, — он делает паузу; лицо остается непроницаемым. — Тебе здесь больше не рады. Ни рядом с моей дочерью, ни в моем доме. Тебе пора уходить, сынок.
Слова прошивают меня насквозь болью. Я всегда знал, что это место – не настоящий дом. Место, где ты живешь из чужой милости, никогда не станет настоящим домом. Но долгие годы оно было ближе к этому понятию, чем что-либо другое в моей жизни.
Я не могу с ним спорить. В этом нет смысла, абсолютно никакого смысла. Потому что он прав. Я причинил ей боль, и я ее не заслуживаю. И если я останусь, ей придется воевать с родителями.
Из-за меня
.
— Я понимаю.
— И не смотри на меня так угрюмо. Уверен, мы сможем подыскать для тебя место. Об этом будем знать только мы двое. Тебе нужна оплата за обучение? На Западе есть отличные колледжи. Я мог бы сделать пару звонков. Как насчет системы Калифорнийского университета?
Я лучше сдохну, чем приму от него очередную подачку.
— Нет,
спасибо
.
— Не отказывайся от хорошей возможности из-за глупой гордости, сынок. Я позволю тебе вернуть мне долг.
— Нет, — цежу я сквозь зубы.
— Как знаешь. Тогда постарайся решить свои дела в ближайшее время, — он делает шаг вперед и пожимает мне руку. — Не забывай дядю. И добейся чего-нибудь в этой жизни.
— Обязательно.
— Тебе нужны деньги на автобус? Или билет на самолет?
— Нет, — говорю я. — Спасибо.
Он на секунду замолкает. Его глаза смотрят на меня холодно, оценивающе, словно мы только что подписали деловой контракт.
— Ничего личного, Хейден. Так просто будет лучше.
— Да, сэр.
Я возвращаюсь в домик у пляжа. Собираю в сумку одежду и свои немногочисленные пожитки. Пишу записку для Гэри – слишком короткую, чтобы выразить все, чем он для меня стал. Обещаю позвонить, как только смогу.
Я пишу письмо Лили и опускаю его в почтовый ящик Маршанов.
А затем забираю брошюры о службе и военных училищах, которые дала мне миссис Абрамс, и сажусь на первый же «Грейхаунд» из Парадайс-Шорс. Потому что мистер Маршан, по сути, озвучил лишь то, что я и так знал. Мне пора уходить.
Так будет лучше.