Страница 58 из 94
— Хотелось кое на кого произвести впечатление.
— Само собой, — понимающе кивает пацан, считая такую причину более чем веской.
— А потом втянулся. Полюбил ветер и волны, начал понимать, по каким законам живет море. Позже даже пошел служить на флот.
— Честно? Прямо как солдат-моряк? — глазищи у него округляются.
— Ага. Один в один, — отвечаю я, с трудом подавив смешок.
— А воевать приходилось?
— Нет, слава Богу. Зато в патрулировании провел немало времени.
— Круто. И учиться начал прямо здесь?
— Да, здесь я впервые поднялся на борт. Но, — я снова присаживаюсь на корточки, — никто тебя не заставляет. Понимаешь, страх бывает правильным: когда все равно берешь и делаешь, чтобы стать сильнее. А бывает такой, от которого прямо живот сводит – вот к нему нужно прислушиваться и уметь говорить «нет».
Всю мою тираду мальчуган сосредоточенно кивает, будто видя в этих словах железную логику. Сам-то в ней ничуть не сомневаюсь, просто раньше никому не пытался этого объяснить.
— Пожалуй, у меня правильный страх, — произносит он, поправляя сползшие на нос очки.
— Вот и отлично. Значит, мы тебя все-таки отправим в плавание, дружище. Ты справишься.
— Ага. Справлюсь, — он теребит край жилета. — Только, наверное, не сейчас.
— Без проблем. Давай-ка подумаем... Видишь вон ту девушку? — я поворачиваюсь и киваю в сторону Лили, которая как раз разрисовывает мордашку маленькой девочке с косичками. — Можем сделать тебе татуировку. На удачу.
— Мама меня прибьет за татуировку.
— Так она же временная, — успокаиваю я, мысленно чертыхаясь: мне-то казалось, слово «татуировка» прозвучит для пацана куда круче какой-то там краски. — Нарисуем на плече якорь, как у заправского моряка, а?
— Вот это реально круто! — загораются глаза у мальчишки.
В очереди за экипировкой остается всего пара ребят, так что Паркер вполне управится сам. Кивком я указываю на стол с аквагримом.
— Идем.
— А можно ты будешь первым? — с абсолютно искренней надеждой спрашивает он.
— Э-э... ну да. Конечно, — озадаченно моргаю я.
Лили замечает приближение. Наши взгляды встречаются, и в ее глазах читается целая бездна невысказанного. Хочется понять, что на нее на душе после вчерашнего. Необходимо выяснить, не жалеет ли Лили о случившемся и вспыхнула ли внутри нее такая же буря эмоций.
— Привет, — здороваюсь я. — Этому парню срочно нужна татуировка. Якорь, как у настоящего моряка.
Фредерик подается вперед, с любопытством разглядывая кисточки и краски для аквагрима. Я-то знаю, какой Лили потрясающий художник, так что подобная задача – сущие пустяки. Здешней детворе достаются бесплатные шедевры.
— Конечно, — одаривает она мальчишку теплой улыбкой. — Какого цвета нарисуем якорь?
— Синего. Но... — мальчик поднимает на меня глаза. — Хейден будет первым.
— Все верно, — я с серьезным видом киваю и принимаюсь закатывать рукав. — Мне тоже, пожалуйста, синий якорь.
— Серьезно? — губы Лили трогает лукавая улыбка, выдавая откровенное удовольствие от происходящего.
— Абсолютно, — я опускаюсь на стул. Фредерик наблюдает за нами во все глаза. Мальчик завороженно следит, как Лили обмакивает кисточку в воду, а затем раз за разом прокручивает в баночке с лазурной краской.
— А ты знала, что он служил во флоте?
— Да, знала, — отзывается Лили, кивнув.
— Вы знакомы? — подозрительно прищурившись, Фредерик смотрит на меня с откровенным осуждением, словно уличил в страшном преступлении. Я замечаю краем глаза тщетные попытки Лили сдержать улыбку.
— Признаюсь, знакомы, — сдаюсь я. — Мы дружим с тех самых пор, когда я был твоего возраста.
— Ого, — мальчик задумчиво замолкает, наблюдая, как Лили приступает к работе над предплечьем. Она касается меня с удивительной осторожностью; влажная краска холодит кожу. — А служить на флоте страшно?
— Иногда бывало.
— Когда на тебя нападали?
— Никто не нападал, приятель. Но порой обстановка накалялась: то попадешь в жестокий шторм, то изматывающие тренировки, от которых мало удовольствия.
— И что ты делал? Как справлялся?
Я стараюсь сосредоточиться на его искреннем любопытстве, прогоняя назойливую мысль о том, что Лили сидит в считанных сантиметрах от меня и молча выводит узоры, вслушиваясь в каждое слово.
— Хм. Просто шел вперед. Концентрировался на том, что в твоих силах изменить, и отпускал то, что неподвластно.
— Логично, — с серьезным видом соглашается он. — Ух ты, здорово получается.
Я опускаю взгляд на руку. Лили вывела затейливый якорь, плотно обвитый канатом. Она виртуозно вплела зеленые оттенки в синеву, отчего рисунок выглядит почти как настоящая татуировка. Я всегда поражался ее таланту творить подобную красоту.
С такого расстояния я могу пересчитать каждую веснушку на ее носу. В оранжерее царил полумрак. Мне жизненно необходимо снова оказаться с ней наедине, чтобы разглядеть при свете дня.
— Спасибо.
— Не за что, — Лили поднимает глаза. Отстранившись, она откашливается и переводит взгляд на Фредрика. — Ну что, готов к такому же?
— Ага, — он запрыгивает на оставленный мною стул и принимается болтать ногами. Я слежу за тем, как Лили берет кисть, как ложатся на кожу первые уверенные, плавные мазки. Она справилась бы и вслепую.
Мальчик поднимает взгляд.
— А ты тоже ходишь под парусом?
— Сейчас уже редко. Но в детстве – да, ходила.
— Тебе нравилось?
— Да, в этом есть своя прелесть.
Он вздыхает тяжело и с нарочитой детской скорбью.
— А мне придется выходить на воду.
— Правда? — ласково переспрашивает Лили, закрашивая контур якоря.
— Ну, я хочу попробовать. Раньше никогда этого не делал, а там как раз есть место, где разрешают новичкам.
— Здорово. Обязательно попробуй.
— Ага. Сначала я немного боялся, но Хейден сказал рискнуть.
Я улыбаюсь.
— Волноваться абсолютно нормально – главное, не отступать. Но только если это правильный страх. Верно?
— Верно, — он опускает взгляд на плечо. — Уже готово?
— Почти, — с легкой улыбкой в голосе отзывается Лили. — Кто-то из твоих братьев или сестер соревнуется?
— Сестра.
— Ясно. Когда-то я так же торчала на причале всякий раз, когда выступали братья, и смотрела на их гонки. Пробовать то, что нравится им, конечно, весело, но нет ничего зазорного в том, чтобы выбрать что-то другое.