Страница 53 из 94
— Тебе ведь пришлось их сбрить, — напоминаю я. — Я видела снимок.
Он кивает. Сильные руки нетерпеливо тянут вверх ткань платья, собирая складками на талии. Хейден борется, постоянно борется, но теперь лишь ради того, чтобы сблизить нас.
— У тебя было мое фото?
— Да, Гэри показал, — отвечаю я и снова целую его, пока по телу разливается обжигающее тепло. Тонкая ткань трусиков ничуть не скрывает грубую жесткость его джинсов: я отчетливо чувствую каждое движение сквозь белье.
Злость лишь раздувает бушующий во мне пожар, разжигает желание и дикую потребность слиться воедино. Я провожу ногтями по мускулистым впадинам его спины, и Хейден, уткнувшись мне в шею, глухо стонет.
— Черт, Лили.
— Неужели забыл? — шепчу ему на ухо. —
Мне больно, когда больно тебе.
Руки действуют лихорадочно: Хейден разрывает и отбрасывает в сторону мешающую ткань. Целует меня глубоко и жадно, стиснув ладонями ягодицы и намертво прижимая к себе – к рвущейся сквозь джинсы плоти и крепкой груди.
Двигать бедрами в таком положении удивительно легко, как и тереться о него всем телом. Трение становится лучшим союзником.
— Сирена, — хрипит он со стоном.
—
Сволочь
, — повторяю я.
Хейден запускает руку мне под трусики. От первого же прикосновения мозолистых пальцев я судорожно ахаю. Слишком много времени прошло, слишком давно меня никто не ласкал. Между ног мучительно пульсирует желание. Хейден без труда находит лоно, дразняще очерчивая пальцем круги.
А затем бережно погружает палец глубоко внутрь. Раз, еще раз – он совершает толчки, и с каждым упоительным проникновением мой мир переворачивается. Я прекрасно понимаю его намерения: Хейден проверяет, готова ли я принять его.
— Да, — стону ему прямо в ухо. —
Пожалуйста
.
Хейден прекрасно знает, в чем я нуждаюсь. Мы понимаем друг друга на уровне инстинктов, совершенно естественно. Он расстегивает ширинку и сдергивает боксеры; требуется пара секунд, чтобы устроиться поудобнее, и вот он уже поводит напряженной плотью по моему влажному лону, заставляя задыхаться от вожделения. Нам следовало бы о многом поговорить – высказать все, прояснить обиды, – но слова застревают в горле. Я даже думать об этом не могу.
—
Лили
, — выдыхает он, а затем одним мощным толчком входит в меня. От внезапной силы нашего слияния я вздрагиваю, теряя равновесие, и судорожно хватаю Хейдена за плечи, глубоко вонзая ногти в кожу. Я отчетливо чувствую, как пульсирует внутри его член.
Хейден судорожно выдыхает и властно сжимает мою талию ладонями. Я совершенно не понимаю, как смогла выдержать десять лет без него – без всепоглощающей близости.
Я вцепляюсь в его волосы.
— Скажи, почему у тебя до сих пор хранится та ракушка?
Он прерывисто смеется.
— Что?
— Я видела ее на камине, — я приподнимаюсь, отчетливо ощущая его внутри себя, а затем снова опускаюсь; каждое движение приносит упоительное блаженство. — И не вздумай лгать.
— Потому что ее подарила
ты
, — рычит он. Подавшись вперед, Хейден вращает бедрами и так сильно сжимает мои бока, что на них наверняка останутся синяки. Каждый толчок становится суровым наказанием, проникающим в самые потаенные глубины моего тела. Он изо всех сил стремится заполнить меня, пока я столь же неистово пытаюсь прижаться к нему еще ближе.
Слишком сильно потянув Хейдена за волосы, я выдыхаю его имя – точно так же, как он когда-то шептал мое.
—
Хейден
.
Он отдает мне всего себя, и я принимаю этот дар, намертво вцепившись в него руками. Для нежности не остается времени: мы отчаянно боремся с захлестнувшей лавиной чувств.
— Зря ты тогда уехал.
Хейден делает мощный толчок, все его тело содрогается.
—
Знаю
, — стонет он. — Думаешь, я сам не понимаю? Думаешь, меня разлука не убивала?
Уткнувшись лицом в изгиб шеи, он ласкает меня рукой у самого основания бедер. То, что до сих пор помнит, как ко мне прикасаться, как довести до исступления, злит еще сильнее. Но когда мощная волна оргазма сокрушительно накрывает меня, а наслаждение достигает пика, в мире не остается ничего, кроме слепящего экстаза.
В момент разрядки Хейден глухо стонет мне в шею, а я крепко обхватываю его, запустив пальцы в волосы и прижимая к себе все сильнее. Он сжимает меня в объятиях с такой же неистовой силой.
Я продолжаю цепляться за Хейдена, улавливая затихающие отголоски удовольствия и чувствуя, как дрожит его тело. Ощущения хлещут через край. Не осталось ничего: ни притворства, за которое можно спрятаться, ни дежурных фраз вроде «рад новой встрече».
Мы обнажены до самой глубины души.
Долгое время тишину нарушает лишь тяжелое дыхание да едва ощутимая пульсация его плоти. Уронив голову Хейдену на плечо, я прикрываю глаза. От него по-прежнему пахнет солью, самим собой и родным домом.
— Лили, — нежно шепчет он, завлекая меня в объятия.
Мы молча сидим, дыша в такт. И на какое-то мгновение я позволяю себе поверить: мы все еще единое целое. Все еще вместе. Ему не все равно.
Но наваждение длится лишь секунду.
Затем я настороженно поднимаюсь, понимая, что пора привести себя в порядок. Мы находимся в оранжерее на самом краю родительского участка, уйти следовало еще минут пятнадцать назад, а главное – я ни на грамм не приблизилась к разгадке его внезапного исчезновения по сравнению с тем, что чувствовала неделю назад.
Хейден поднимает на меня взгляд, поправляя белье и застегивая ширинку. Он наклоняется, чтобы подобрать с пола рубашку, и в мгновение ока вновь обретает безупречный, респектабельный вид.
Я одергиваю платье и возвращаю застежку бюстгальтера на место. Кое-как продеваю руки в проймы.
— У тебя есть салфетка?
Хейден отрицательно качает головой.
— Нет. Но я принесу...
— Не надо, все в порядке. Я пойду домой, — к тому же меньше всего на свете хочется, чтобы остальные о чем-то догадались.
— Я помогу.
— Спасибо, я сама.
— Лили...
— Все нормально, — я подбираю сумочку, брошенную на клумбу. Она слегка испачкалась, но пустяки, отчищу. Хейден смотрит на меня со смесью обиды и злости: взгляд выдает его замешательство. Прежде я отдала бы все на свете, лишь бы избавить Хейдена от любых трудностей. Но не теперь. Время ушло.
— Давай поговорим, — предлагает он, словно мы не пробовали.