Темноглазый дьявол

— Да. Пошли на тактический шаг, но из-за внезапного шторма он обернулся против нас. Бортовая качка началась страшная: корабль кренило на тридцать градусов на один борт, а уже через пару секунд резко швыряло на тридцать градусов на другой. Команде пришлось... ну, в общем, досталось сполна.

— Управляемость сохраняли?

— Да. Приходилось бороться за каждый сантиметр, чтобы встречать волны строго носом. Но корабль в отличном состоянии, а команда и вовсе на вес золота.

— И что же ты сделал? — тихо спрашиваю я, глядя на Хейдена. Легко представить его в форме под темным небом, в тысячах километров от дома: вокруг с грохотом рушатся волны, а он твердым голосом отдает приказы.

Взгляд Хейдена теплеет.

— Делаешь что можешь. Отдаешь правильные приказы и выполняешь те, что дают тебе. А потом просто держишься, молишься об удаче и надеешься выйти победителем в схватке со стихией.

За столом воцаряется тишина. Я вижу, какой гордостью светятся глаза Гэри, глядящего на племянника. Как ни странно, то же самое чувство отражается и в папином взгляде. Кто бы мог подумать?

— Мы рады, что ты вернулся, — нарушает молчание мама. — И больше никакой службы в море, верно?

— Пока не уверен, — осторожно отвечает Хейден, избегая моего взгляда. — Посмотрим. Я и сам не знаю, надолго ли останусь.

Мама одаряет его сияющей улыбкой.

— Придешь завтра? В яхт-клуб?

Хейден недоумевает, но кивает.

— Конечно.

— Мама входит в оргкомитет юношеской парусной регаты, — поясняет Паркер. — Я тоже там буду, на подхвате. Присоединяйся, чувак.

— С удовольствием. Почему бы и нет.

— Я скину ю подробности в сообщении, — произносит Паркер. — Лили ведь тоже придет, правда?

Я стискиваю зубы и киваю.

— Да, приду.

Мама накрывает мою ладонь, и я с трудом подавляю желание отдернуть руку.

— Наша умница Лили будет разрисовывать лица детям. В прошлом году аквагрим пользовался таким успехом, что мы просто не могли не позвать ее.

Хейден смотрит прямо на меня. В глазах мелькает миллион оттенков, среди которых отчетливее всего читается смех.

— Жду не дождусь этого зрелища.

В остальном ужин проходит спокойно. Мы расправляемся с основным блюдом и десертом без каких-либо казусов или неловких расспросов. Мне даже удается избежать прямого разговора с Хейденом.

Однако сразу после десерта мама поворачивается ко мне, и, судя по лукавому блеску в глазах, хрупкому миру придет конец.

— Лили, как там Тернер? Не пора ли начать приглашать его на пятничные ужины?

Я кожей чувствую, как ухмыляется сидящий рядом Паркер, и одновременно замечаю, как напрягается Хейден. Господи, унеси меня отсюда и спаси от вездесущей мамаши.

— Нет, вряд ли, — отрезаю я, едва сдерживаясь. — Мы лишь раз сходили вместе на мероприятие. Для семейных ужинов еще слишком рано.

Не смотреть на Хейдена, только не смотреть...

Эта мысль уже превратилась в неотвязную мантру в голове.

— Но ты ведь знаешь его целую вечность, — замечает Паркер. — Так что шаг вполне естественный.

Отец приходит на выручку. На его лице, как обычно, залегает глубокая складка.

— Они работают вместе, — заявляет он. — Глупо отрицать, парень Тернер достойный, весь в отца. Но мешать работу с личной жизнью – затея никудышная.

— Вот именно. Спасибо, пап. Меня саму крайне тревожит, как подобные отношения могут сказаться на делах фирмы. А теперь давайте оставим тему свиданий.

Куда там, разговор явно еще не окончен. Хейден хмурится, в мгновение ока превращаясь в точную копию моего отца.

— Не говоря уже о том, что мы с Паркером отлично знали Тернера в старших классах, — подает он голос. — Некоторые его поступки вызывают серьезные сомнения.

— Вот как? — отец откидывается на спинку стула. — Паркер, и в самом деле?

Паркер бросает на Хейдена взгляд, полный такого искреннего изумления, что выглядит почти комично.

— Ну, вообще-то да. Чисто формально. Но с тех пор он повзрослел.

— Повзрослел, — задумчиво цедит Хейден. Он тоже откидывается на спинку, скрестив на мускулистой груди руки и приняв вид единственного авторитета в данном вопросе. — Вот только насколько – большой вопрос.

Меня колышет от злости. В груди словно полыхает раскаленная печь.

Надо же,

проснулся защитник! Интересно, он так оберегает просто подругу? Ту самую, которую целуют, – или ту, которой отправляют сугубо дружеские подарочные корзины с записками о вечной дружбе?

— Тернер – замечательный человек, — стоит немалых усилий говорить спокойно. — На данный момент я ни с кем встречаться не собираюсь, но, если захочу пойти с ним на свидание, я пойду.

Мои чувства скачут как йо-йо. Стоит Хейдену дернуть за ниточку, и они взмывают вверх, заставляя снова терять равновесие. Как же я устала от качелей.

По окончании ужина я встаю, чтобы убрать тарелки. Едва успеваю дойти до кухни, как следом появляется Хейден с порцией грязной посуды.

В его плечах чувствуется напряжение, отзывающееся эхом и в моем теле. Он составляет тарелки возле посудомойки и нетерпеливо барабанит пальцами по столешнице.

Я загружаю посуду в машину, позволяя молчанию затянуться.

Наконец Хейден нарушает тишину.

— Ты получила корзину?

— Да.

— И...?

— Что она должна означать? Это жест дружбы? Или извинение за поцелуй? — выпытываю я, сознательно умалчивая о третьем варианте:

Прости, что бросил?

Или

Я хочу тебя вернуть?

— Ты злишься. Черт, — он запускает пятерню в волосы. — Пожалуй, и то, и другое. Корзина – извинение за все.

— За все? Корзина, конечно, отличная, Хейден, спорить не буду, но все-таки...

— Ты права, — он наклоняется. — Одной корзины мало.

Я захлопываю дверцу посудомойки и поворачиваюсь к нему всем телом.

— Почему ты меня поцеловал?

На мгновение Хейден замирает, будто его застали врасплох. Но взгляд мгновенно вспыхивает.

— Честно? Потому что безумно этого хотел.

Внутри словно что-то надламывается. Накатывает ярость, смешиваясь с отчаянным желанием и еще целой бурей эмоций.

Потому что безумно этого хотел.

Что ж, я ведь тоже хотела. Но его слова все запутали, не приблизив меня к разгадке. Я до сих пор не понимаю, кем ему прихожусь. Мимолетным увлечением из прошлого? Или подругой детства, о которой он хранит теплые воспоминания?

На кухню заходит Паркер.

— Эй, народ, как насчет выпить? Можем спуститься и оставить старших развлекаться.