Темноглазый дьявол

Глава 18

Глава 14

Лили



Я разглядываю себя в зеркале. Простая юбка чуть выше колен. Блузка из нежного голубого шелка мягко струится по рукам, оставляя приоткрытой лишь скромную ложбинку на груди. Наряд выглядит вполне пристойно для встречи со старым другом.

Ведь именно этого он просил на пляже, признавшись, что оставил мне письмо.

Дружбы

.

И в память о прошлом я решаю попытаться. Пусть даже дружба с Хейденом, когда-то значащим для меня абсолютно все, кажется хождением по краю пропасти.

Но мне придется перешагнуть через страх. Пусть в юности нас и связывала первая любовь, теперь мы выросли. За десять лет утекло много воды. Видит бог, на моем счету хватает неудавшихся свиданий, да и у него их, без сомнения, набралось не меньше.

Мы вполне способны остаться друзьями. К тому же заглянуть к старому приятелю с пирогом кажется делом совершенно обычным: дань гостеприимству при переезде. Прежде я поступала так с соседями, почему с Хейденом должно быть иначе?

Однако едва я паркуюсь у большого дома из красного кирпича на Элм-стрит, как меня внезапно охватывает дрожь. Сердце в груди колотится в неистовом, оглушительном ритме. Прочитав прощальное письмо, я почувствовала себя беззащитной, словно мне снова восемнадцать. И пролетевшие с тех пор дни ничуть не притупили боль.

— Дружба, — шепчу я себе под нос. —

Только

дружба.

Я отчаянно по нему скучала, и вот судьба подбрасывает еще один шанс вернуть Хейдена в свою жизнь. Пусть грядущее общение немного ранит, пусть складывается совсем не так, как мне когда-то грезилось, разве способна я лишить себя этой возможности?

Я жму на кнопку звонка. Время перевалило за семь вечера; Хейден вполне может ужинать или проводить время с друзьями. Пожалуй, стоило сначала написать, но мне хотелось оставить лазейку: возможность дать попятную в самую последнюю секунду.

Дверь отворяет Хейден. Густые темные волосы падают на лоб. Они еще мокрые, как и переброшенное через плечо полотенце. На нем только брюки и серая футболка; сразу видно, что только-только из душа. Ноги босые.

Его янтарные глаза удивленно округляются при виде меня. Взгляд скользит вниз, к пирогу в руках, затем оценивает юбку и балетки, украшенные мелкими заклепками.

— Привет. Прости, что завалилась без предупреждения. Стало любопытно взглянуть на твое съемное жилье, да и я как раз испекла тарт татен. Помню, ты обожал мамин пирог, вот и подумала... в общем, что-то вроде подарка на новоселье, — я протягиваю выпечку, пока дурацкий язык продолжает лепетать без умолку.

— Спасибо.

— Пустяки. И форму возвращать не нужно, у меня их полно. Даже окажешь услугу, если избавишь от нее.

На этот раз Хейден улыбается, и у меня окончательно перехватывает дыхание. Футболка туго обтягивает грудь и рельефные, мускулистые руки. На левом бицепсе белеет едва заметный шрам, да и волосы на предплечьях стали гуще, чем в юности. Передо мной стоит взрослый мужчина, к тому же чертовски красивый.

— Зайдешь?

— Я? О... Если не помешаю.

— Ничуть. Заходи, — Хейден шире распахивает входную дверь и отступает, пропуская меня вперед. Переступая порог, я вдыхаю его запах: мыло, мужской дезодорант и едва уловимая нотка одеколона. Этот аромат как-то странно на меня действует; раньше Хейден не пользовался одеколоном.

— Спасибо.

— Я только отнесу пирог на кухню.

Он проходит мимо, я же остаюсь в прихожей, заглядывая в гостиную. Дом огромный, что понятно с первого взгляда: в глаза бросается массивный камин и обеденный стол, за которым легко уместятся восемь человек. Посмотрев в другую сторону, я замечаю бело-голубую кухню с ультрасовременной техникой. Жилье и впрямь великолепное. Наверх ведет широкая лестница – без сомнения, прямиком в спальню.

— Мама спрятала письмо, — произношу я словно в пустоту, пока сердце в груди по-прежнему бешено колотится. — Вот почему оно так и не дошло.

Хейден возвращается в то же мгновение и, уперевшись рукой в дверной косяк, тихо переспрашивает:

— Она призналась?

— Да, — сдавленно отвечаю я. — Даже сохранила его.

В янтарных глазах Хейдена отчетливо читается немой вопрос, однако, когда он наконец заговаривает, голос звучит нерешительно.

— Ты прочитала его, Лил?

— Да.

Мы безмолвно смотрим друг на друга. Я прекрасно вижу: он ждет продолжения, хочет узнать мысли, но мне вдруг становится невыносимо жарко, тело будто обдает огнем. Он всегда умел видеть меня насквозь.

Написанные им строки всколыхнули былые чувства, и я осознаю: они никуда не исчезли. Их просто заживо похоронили.

Мой мир стал бесконечно прекраснее просто оттого, что в нем появилась ты.

Хочется спросить, думает ли он так до сих пор. Вспоминает ли наши поцелуи так же, как я помню прикосновение его губ к своим. Чувствует ли, глядя на меня, то же неодолимое притяжение.

Но ведь Хейден сам просил о дружбе.

Да и уехал, несмотря ни на какое письмо. А за это я его еще не простила.

Поэтому я поворачиваюсь к нему спиной, уходя от застывшего в глазах немого вопроса, и вместо этого шагаю в гостиную. Здесь уютно: два дивана огибают телевизор с плоским экраном. Для одного человека дом явно слишком просторен.

— Здесь потрясающе, Хей.

— Спасибо, — тихо отзывается он. — Повезло его найти.

— Снял вместе с мебелью? — я провожу ладонью по спинке дивана. Мягкая льняная ткань, как раз на пике моды. Обстановка подобрана со вкусом, пусть цветовая гамма и кажется блеклой: ни единой личной вещи. Выглядит почти так же, как интерьеры, которые я создаю для «Харрис Пропертиз», когда готовим дома к продаже.

— Да, сдавали со всей мебелью.

— Просто отлично, — бормочу я, разглядывая в углу лампу из причудливой коряги. Выглядит скромно, но идеально вписывается в эстетику Парадайс-Шорс.

Хейден возвращается и встает рядом. Меня снова окутывает чисто мужской аромат.

— Ты ведь как раз этим и занимаешься, да?

— Да, — киваю я, — в основном подбираю декор и оформляю интерьер для новых объектов перед тем, как их выставят на продажу.

— У Тернера? В «Харрис Пропертиз», верно?

— Ага. А еще немного помогаю с архитектурными планами. Работа приносит огромное удовольствие.

— Хм, — Хейден проводит ладонью по спинке дивана. Задумчивый жест в сочетании со звуком вздоха позволяет услышать его мысли.

— Говори как есть.