Страница 30 из 94
Губы Хейдена жадно и настойчиво сминают мои – так мягко, горячо и нежно, как он почти никогда себя не ведет. Я не могу поверить, что он целует меня, что я целую его.
Хейден – мой Хейден – сжимает мою футболку в кулаках, словно хочет вплавить меня в себя. Его плечи напряжены под моими руками, кожа спины обжигает сквозь ткань. Я хочу касаться его везде, мои руки блуждают так далеко, как только могут дотянуться.
Его ладони скользят по моей талии, пальцы обжигают обнаженную кожу там, где задралась майка. Каждое прикосновение – как разряд тока.
Я внезапно осознаю каждую точку, где мы соприкасаемся. Моя грудь, прижатая к его грудной клетке. Его твердые бедра, прижатые к моим. Жар его дыхания на моих губах.
Его губы скользят по моей челюсти и спускаются к шее. Он нетерпеливо отбрасывает мои волосы назад и осыпает кожу влажными поцелуями.
Целоваться с Хейденом оказывается даже лучше, чем я могла себе представить, но от ощущения его горячего рта на моей шее я просто теряю рассудок. Жар разливается по телу, делая конечности тяжелыми и ватными. Я обвиваю его руками и утыкаюсь лицом в его густые волосы. Я хочу, чтобы он никогда не переставал меня трогать. Никогда не отпускал. Я сдаюсь на милость его требовательного языка, отдаюсь этому жару, огню и пламени.
Я слегка отстраняюсь и прижимаюсь лбом к его лбу. От него пахнет солью и домом. Пахнет мальчишкой, который вот-вот станет мужчиной, и всем, чего я когда-либо желала.
— Ты когда-нибудь пригласишь меня на свидание?
Он тяжело дышит.
— Ты же знаешь, тебе нельзя ни с кем встречаться.
— Это не ответ, Хей.
— Я не могу, Лили, — хрипло выдыхает он. — Я не могу, — он отталкивает меня и делает шаг назад. Запускает пятерню в волосы; грудь ходит ходуном, глаза дикие.
Я прижимаю ладонь к бешено колотящемуся сердцу.
— Хейден.
Он закрывает глаза и делает глубокий вдох.
— Пошли, я отведу тебя домой.
—
Что
? — губы все еще горят от его поцелуев, тело дрожит.
— Мы не можем... не здесь, не... этого не должно было случиться. Позволь мне отвезти тебя домой, Лили.
Гнев захлестывает меня так же внезапно, как до этого желание.
— Ты выпил не меньше Паркера. С какой стати ты можешь сесть за руль, а он нет?
— Проклятье. Ладно, я провожу тебя пешком, — он наклоняется и поднимает с пола мою сумочку. Видимо, я выронила ее, полностью растворившись в нем.
— Нет.
— Лили.
— Нет, — я вырываю у него свой клатч. — Я дойду сама, огромное спасибо.
Он идет за мной через гостиную.
— Это небезопасно.
— Когда в Парадайс-Шорс в последний раз происходило хоть что-то плохое? К тому же сейчас я предпочту быть одной, чем с тобой.
Хейден преграждает мне путь к входной двери. Музыка глухо бухает где-то в глубине дома, в прихожей ни души.
— Ладно. Я буду молчать.
Как в духе Хейдена.
— Ты прекрасно знаешь, что я не об этом.
— Прости за то, что случилось. Я не хотел, — он трет шею. — Это была ошибка.
Ошибка?
Боль и обида прошивают насквозь. Как высоко он вознес меня своими прикосновениями, так же низко может сбросить словами.
На секунду все, что я могу – это просто пялиться на него. Когда я наконец отвечаю, мой голос дрожит от злых слез.
— Если поцелуй со мной был ошибкой, то как тогда назвать все остальное? — я машу рукой в сторону гостиной, на извивающиеся тела, алкоголь и наркотики. — То, что ты проводишь время с этими людьми, с Белиндами, Блэр и... теми, кому на тебя глубоко наплевать. Ни на секунду не поверю, что ты впервые зажимаешься с полупьяной девчонкой в коридоре.
Он смотрит в шоке, широко распахнув глаза.
— Это неправда.
— Так что именно делает сегодняшний вечер ошибкой? То, что это была
я
?
— Лили, я не это имел в виду.
— Нет? Тогда объясни.
Хейден сглатывает, не сводя с меня янтарных глаз. Я вижу, как он мучительно подбирает слова, и впервые в жизни у меня не хватает на него терпения.
— Проехали. Я иду домой. Веселись тут без меня, не буду портить тебе настроение, — я спускаюсь по вычурным стеклянным ступенькам с веранды Тернера, изо всех сил стараясь сдержать слезы.
— Лили!
Я останавливаюсь, положив руку на перила, и жду извинений. Жду объяснений.
Но их нет.
— Забери с собой хотя бы Джейми.
По щеке скатывается слеза.
— Я напишу ей.