Темноглазый дьявол

Глава 12

Глава 8

Лили



Я задергиваю жалюзи в гостиной и наотрез отказываюсь смотреть во двор. Вместо этого принимаюсь собираться – резко, порывисто, даже агрессивно. Включаю в душе обжигающе горячую воду и чересчур густо подвожу глаза подводкой.

Все будет хорошо, Лили

, твердо внушаю я себе. Ни к чему не обязывающее свидание с Тернером, с которым отлично ладим на работе. Лучший друг братьев, знакомый мне целую вечность. Праздник среди бела дня в родном городке, в окружении семьи. Пойти не так решительно ничего не может.

Если не считать вообще всего.

Зачем Хейден вернулся, вновь погрузив весь мой мир в пучину неопределенности? Бабочки в животе кажутся недостойными той женщины, которой я стала. Мне, ради всего святого, уже двадцать восемь, а не восемнадцать, чтобы трепетать перед первой детской влюбленностью.

Когда все же решаюсь выглянуть из-за штор, Хейден уже ушел. Зато калитка починена. Он даже дорожку от опавших листьев расчистил. Этот мужчина для меня – полнейшая загадка.

Перед выходом я оглядываю отражение в зеркале во весь рост. Белое платье с вырезом-лодочкой плотно облегает грудь, подчеркивает талию и расходится книзу эффектным А-силуэтом. Длинные распущенные волосы слегка вьются на концах. На ногах красуются любимые босоножки на танкетке от «Томми Хилфигер». Через плечо перекинута соломенная сумочка на кожаных ремешках: я купила ее на юге Франции еще девчонкой, и она до сих пор остается любимой летней сумкой.

— Идеально, — шепчу я себе под нос. Куда лучше утренней пижамы и заячьих тапочек. Если уж суждено столкнуться лицом к лицу с величайшим разочарованием жизни, без надежной брони не обойтись.

Звук подъезжающей к дому машины Тернера я слышу раньше, чем вижу ее саму. Сегодня он приехал на маленьком «БМВ» с откидным верхом.

Выходя из маленького дома, я широко улыбаюсь.

— Привет!

Он расплывается в улыбке.

— Привет. Отлично выглядишь, Маршан.

— Взаимно, — отзываюсь я. На Тернере темно-синий костюм и розовая рубашка. На носу примостились очки «Рэй-Бэн», довершая классический образ наглого

засранца

Харриса, знакомый еще со старших классов.

Он услужливо открывает дверцу, и я устраиваюсь на сиденье приземистого авто. Сердце бешено колотится; адреналин обостряет мысли до предела.

Тернер сдает назад, выезжая на дорогу.

— Слушай, — интересуется он. — А когда тебе успели починить забор?

— Совсем недавно.

— Неплохо смотрится.

— Спасибо, — вяло выдавливаю я.

Дорога занимает немного времени, а непринужденный разговор быстро переключается на грядущий проект Моррисов. У нас с Тернером никогда не возникало трудностей в общении – во всяком случае, когда дело касалось приятных пустяков.

«Вечеринка в лабиринте» проходит на просторных лужайках возле пристани, у самого океана. Повсюду разбиты нарядные шатры и выстроены импровизированные живые изгороди. У входа высятся огромные лимонные деревья, между которыми ослепительно сияют выведенные золотом буквы: Парадайс-Шорс. Из глубины сада доносятся звуки джазового оркестра.

Тернер передает ключи парковщику и галантным жестом предлагает локоть.

— Наделаем мы шума, — предупреждаю я, не убирая из голоса игривых ноток. — Мои братья здесь.

Он отзывается откровенно дерзкой улыбкой.

— Пусть в подростковые годы им и удавалось меня запугать, но теперь с семейством Маршан как-нибудь справлюсь.

Родителей я замечаю сразу: они стоят у самого пляжа. Отец, как обычно, излучает безмятежное спокойствие, а вот мама широко улыбается. Она активно жестикулирует – верный признак неподдельного восторга.

Они о чем-то беседуют с Паркером и еще одним высоким мужчиной, стоящим спиной в безупречно скроенном сером костюме. Незнакомец произносит фразу, от которой мама заливается смехом. И лишь когда он поворачивается, я узнаю профиль.

Хейден.

— Выпьем? — предлагает Тернер, делая знак одному из официантов.

— Не откажусь.

Взяв пару высоких бокалов с шампанским, он протягивает один мне.

— Помнишь времена, когда родители таскали нас на такие приемы силком?

Повернувшись спиной к Хейдену, увлеченно охмуряющему родителей, я переключаю внимание на Тернера.

— О да, — фыркаю я. — А мы брыкались и вопили во все горло.

— А теперь заявляемся по доброй воле. Я даже ждал этого дня, — Тернер качает головой, на мгновение смутившись. — Жизнь и правда возвращается на круги своя.

Его искренность льстит, хоть и заставляет почувствовать легкую неловкость.

Он вновь подставляет локоть.

— Пройдемся по гостям? Как-никак, кругом сплошные потенциальные клиенты.

— Так вот почему ты настаивал на совместном выходе? Ради связей?

Он отвечает широкой улыбкой.

— Разумеется. Умеешь работать – умей и отдыхать. Разве бывает иначе?

В тесном городке почти все друг друга знают. Мы с Тернером неспешно кружим по лужайкам, обмениваясь любезностями с бывшими одноклассниками, бабушками и дедушками приятелей, тетушкой самого Тернера и десятками других людей. Удержать в голове всю вереницу имен и родственных связей – та еще задачка.

Паркер вылавливает нас из толпы довольно быстро. Нарядился он в старый матросский свитер из мериноса, из-под горловины которого торчит воротничок поло. Брюки – обычные чиносы, даже не от костюма.

— А вы сколотили отличную команду, да? — ухмыляется он.

— Нас сплотил бизнес, — парирую я, дотрагиваясь до дырки у него на левом плече. — Неужели нельзя было надеть костюм, Паркер?

— Не-а, — отмахивается он, даже не глядя в мою сторону. — Выводишь «Каталину» в море на этих выходных?

Тернер кивает.

— Подумываю, да. Составишь компанию? Рванем на север, растянем удовольствие на весь день.

— Давай, — Паркер подается вперед с заговорщицким видом. Внутри все обрывается. Кажется, я догадываюсь, к чему он клонит, и перспектива совершенно не радует. — Найдется местечко для третьего члена экипажа?

— Я пытался, чувак, но твоя сестра наотрез отказывается составить компанию на яхте.

— Да нет, я не про Лили, — ухмыляется Паркер. — Угадай, кто вернулся в город? — он оборачивается и указывает пальцем (братец прямо-таки образец тактичности!) на Хейдена, который увлеченно беседует с двумя женщинами, чьи лица смутно напоминают о старших классах.

Тернер шумно выдыхает от удивления.

— Да ладно, ни хрена себе! Коул вернулся?

— Ага.