Темноглазый дьявол

Глава 10

Глава 6

Лили



Я замираю на пороге дома Паркера.

Хейден внутри.

Не сошла ли я с ума, явившись ради встречи с ним? Зная, что он там?

Первой реакцией стал категорический отказ. Да кто он вообще такой, чтобы объявляться в Парадайс-Шорс? Рассказать

Паркеру

, а не мне? После десяти долгих лет?

После всего, что натворил, – уехал, даже записки не оставив, – я просто не могла этого вынести. Видеть его выше моих сил. Нет, ни за что. Тема закрыта.

Вот только, разумеется, ничего не закончилось. Каждая клеточка тела отозвалась на одну лишь мысль о возможной встрече. Мне это необходимо: увидеть, как он выглядит, какие отметины наложили пролетевшие годы.

Паркер скинул их планы в сообщении: в пятницу собираются поужинать, а перед этим – выпить по паре бутылок пива у него дома.

Паркер: Хочешь присоединиться?

Простой вопрос, вот только простого ответа на него не нашлось.

В итоге я сама не заметила, как доехала до дома брата, словно в тумане. Любопытство, как известно, кошку сгубило, и я, кажется, вот-вот рискую разделить ее участь.

Я стучу в дверь.

Открыв дверь, Паркер широко улыбается.

— Лил, добралась-таки. Ты на подъездной дорожке припарковалась?

— Да, как обычно.

— Вот и отлично. С парковкой на улице сущий кошмар.

— Знаю, — отстраненно отзываюсь я, проходя в дом. — Я бывала здесь уже тысячу раз, — Хейдена в гостиной не видно. Может, еще не приехал?

Паркер ухмыляется.

— И все же в один прекрасный день ты можешь забыть... А виноват в штрафе окажусь я.

— Ну конечно, — я иду вслед за братом на кухню. И там, прислонившись к столешнице, стоит Хейден.

В голове на миг воцаряется абсолютная пустота.

Раздался в плечах

. В моих воспоминаниях он оставался прежним юношей, но теперь, столкнувшись с Хейденом лицом к лицу, я отчетливо понимаю: прежде он казался лишь мальчишкой.

Теперь передо мной мужчина.

Рубашка плотно обтягивает широкие плечи, а покрой брюк подчеркивает сильные бедра. На щеках и челюсти темнеет легкая щетина – раньше ее никогда не носил.

Его выправка сразу напоминает парня со снимка. Армия наложила отпечаток на все: от короткой стрижки до рельефных мускулов, угадывающихся под одеждой.

Зато глаза – такие знакомые – смотрят прямо на меня. Тот самый темный янтарь из детства; глаза, в которых когда-то читалось столько глубоких чувств. Сейчас лицо не выражает ровным счетом ничего, и я впервые в жизни понятия не имею, как разгадать его мысли.

О чем он думает?

— Привет, Лили, — говорит Хейден. Голос тоже стал глубже, ниже, и от этого звука по телу пробегает дрожь. Годами я умоляла, молила небо, чтобы именно его голос раздался на другом конце провода. На всякий случай отвечала на абсолютно все звонки со скрытых номеров или из других штатов. Но в трубке почти всегда оказывались назойливые рекламщики.

Я опускаю сумку на столик в прихожей.

— Здравствуй.

— Держи, — Паркер хлопает Хейдена по спине и протягивает бутылку пива. — Рад твоему возвращению, чувак.

— Спасибо. Сам рад наконец вернуться.

— Сколько лет, сколько зим, — роняю я, гадая, один ли он расслышал яд в тихом голосе. Если прежде тешила себя мыслью, будто пережила обиду из-за его ухода, то сейчас от иллюзий не остается и следа.

Его устремленный взгляд тверд, и я не понимаю: то ли чудится, то ли в глазах и правда мелькает едва уловимый след смущения.

— Слишком долго.

— Где ты пропадал?

— Много где. Сначала в Висконсине. Потом на военной базе в Юте, а уже оттуда попал на флот. Пять лет провел в патрулях в Беринговом проливе. Затем вернулся в военную академию, перед тем как принять командование.

Паркер расплывается в широченной улыбке.

— Он теперь лейтенант.

— Вот как, — роняю я. Голос кажется глухим и чужим. — Поздравляю.

— Спасибо.

Стоящий передо мной мужчина выглядит возмужавшей версией некогда прежнего Хейдена; говорит так же, но сами слова мне абсолютно чужды. С каких вообще пор его стала привлекать военная служба?

— Ты в отпуске?

— Да.

— Где устроился-то, чувак, — Паркер опускается на край дивана. — Мог бы занять любую из гостевых комнат. Уверен, мама будет счастлива тебя повидать.

Лицо Хейдена сохраняет абсолютную бесстрастность.

— Спасибо, но я остановился в доме на Элм-стрит.

— Прилично. Снимаешь?

— Угу.

Я хмурюсь.

— А с Гэри уже виделся?

— Да.

Ну и ладно. Повисшее между нами молчание трудно назвать уютным, и становится любопытно, замечает ли Паркер эту неловкость. Он делает глоток пива и одаривает меня фирменной ухмылкой. Да уж, куда там – и намека нет.

Хейден переводит взгляд с моего лица на сумочку. И лишь когда опускает глаза ниже, к ногам, до меня доходит: ищет взглядом трость. Во мне с новой силой вспыхивает ярость – знакомая, едкая обида.

Разумеется

, ему любопытно. Хейден сбежал еще до того, как я окончательно оправилась после аварии.

— Почти не хромаю, — отрезаю я. — Так, пустяки.

Он отрывисто кивает, не проронив ни слова. Тот Хейден, которого я помнила, всегда безмолвствовал, когда чувствовал неловкость или когда его захлестывали эмоции; но понятия не имею, как трактовать подобное теперь, в случае с новым, военным Хейденом, который исчез на целое десятилетие, даже не удосужившись сказать «прощай».

Паркер улыбается.

— Ты ведь поужинаешь с нами, Лил? Я веду Хейдена в яхт-клуб, отпраздновать возвращение, — он снова хлопает Хейдена по плечу. — Блудный сын вернулся!

Требуется уйма времени, чтобы собраться с мыслями, но когда они проясняются, то бьют точно в цель. Ужинать с братьями, видя прямо напротив Хейдена, мне просто не под силу. Я не смогу долго разыгрывать радушие, особенно в кругу людей, которые знают меня как облупленную. И уж точно не сейчас, когда хочется лишь одного: спросить Хейдена,

почему

.

Почему разбил мне сердце? Почему ни разу не позвонил?

И с какой стати вдруг решил вернуться?

— Нет, — отрезаю я, подхватывая сумку. — У меня вообще-то уже есть планы, просто заскочила поздороваться. Приятного ужина.

И бросаюсь наутек, спасаясь бегством от встревоженного взгляда янтарных глаз, которые так и не смогла забыть.



На следующее утро я просыпаюсь поздно: сквозь шторы вовсю бьет солнце. В Парадайс-Шорс стоит прекрасный весенний день, суббота, и у меня намечается что-то вроде свидания с Тернером.

«Вечеринка в лабиринте».