Вижу тебя, Лили

Эндрю спускается с крыльца, встаёт рядом со мной. Его плечо почти касается моего. Чувствую от него тепло и запах – что-то древесное, смешанное с обычным дешёвым гелем для душа.

– Не переживай. – Он касается моей спины, будто успокаивая. – Подкачаю, поставлю запаску, и всё будет окей. К обеду уже машина будет на ходу.

К обеду. То есть минимум несколько часов я здесь.

В этом доме.

В этом лесу.

Глубоко внутри что-то скребётся.

– Может, я помогу?.

– Нет, – слишком быстро отвечает Эндрю. – Тебе нужно отдыхать. Просто погуляй вокруг. Но не заходи далеко. – Он снова повторяет это, уже в третий раз. – Здесь легко… потеряться.

Он смотрит на меня, и на секунду мне кажется, что он почти наслаждается этим словом.

Потеряться.

Киваю, делаю пару шагов от дома, будто действительно собираюсь гулять. Но потом останавливаюсь, разворачиваюсь и внимательно рассматриваю дом.

Окна.

На втором этаже – два видимых окна: моё, с тяжёлой шторой, и ещё одно, рядом. Стёкла мутные, слегка желтоватые.

На первом этаже… что-то не так.

Я щурюсь.

За стеклом видны тёмные полосы. Нет блика света. Только чёрные горизонтальные линии.

Подхожу ближе, обхожу крыльцо, заглядываю в окно кухни. Изнутри к раме прижаты доски. Толстые, деревянные, прибитые поперёк, одна над другой. На секунду у меня перехватывает дыхание. Отхожу на шаг, смотрю на следующее окно – вероятно, гостиной. Та же картина. Доски. Гвозди. Тьма.

Сердце бьётся уже где-то в горле.

– Эндрю? – зову его, пытаясь, чтобы голос звучал ровно.

Он за домом, стоит у машины, нагнувшись к колесу. Поднимает голову.

– Да?

– Зачем… доски на окнах?

Он выпрямляется, проводит рукой по волосам, словно выигрывая пару секунд.

– Ах это. – Улыбается. – Давно ещё. Одно время… – он щурится, вспоминая, – были подростки, которые любили сюда лазить. Пить, курить травку, ломать всё подряд. Я тогда ещё в колледже был. Заколотили, чтобы не разбили стекло. Так и осталось. Я же говорю – дом черновой. Я здесь почти не живу.

Слова звучат почти небрежно. Но я замечаю, как он чуть сильнее сжимает гаечный ключ. Отвечаю:

– Ясно.

В голове мелькает мысль: «Если что-то случится, вылезти через окно не получится».

Отгоняю её, как назойливую муху.

Возвращаюсь в дом с ощущением, что на плечи повесили невидимый рюкзак с камнями. Эндрю остаётся снаружи, ковыряется в машине. Слышу звон металла, короткое бранное слово, звук насоса.

Внутри тихо. Слишком.

Закрываю за собой дверь. Замок отзывается глухим щелчком.

Ключ… где ключ?

Медленно оглядываюсь. Замочная скважина пуста. Ключа в замке нет.

Он забрал его с собой.

Стою перед дверью, как перед закрытой сценой. Потом делаю несколько шагов назад, разворачиваюсь и иду в гостиную.

Гостиная… если это можно так назвать.

Старый диван с проваленной серединой. Плед в клетку, накинутый кое-как. Низкий столик с царапинами. В углу – книжный стеллаж. На нём удивительно мало книг. Пара юридических сборников, несколько детективов, потрёпанная Библия без обложки.

Телевизора нет. Никакой техники. На стенах снова ничего.

Подхожу к полке. Провожу пальцами по корешкам книг. Пыль. Ни одной рамки с фотографией. Ни одной открытки. Как будто здесь никогда не происходило ничего, что хотелось бы запомнить.

Меня начинает потрясывать. Ищу глазами телефон.

Может, его можно использовать. Может, зарядить. Может… что угодно.

Ничего.

Выхожу в коридор, заглядываю в первую попавшуюся дверь. Маленькая комнатка, превращённая в склад: коробки, старый матрас, несколько пластиковых ящиков. На одной из коробок чернилами написано «мамино». Остальное заклеено и не подписано.

Следующая дверь – ванная. Тесная, с потрескавшейся плиткой. Зеркало с облупленной кромкой. На полочке над раковиной – одна зубная щётка, один тюбик пасты, кусок мыла, бритва. Всё.

Смотрю на своё отражение.

Глаза по-прежнему огромные, зрачки расширены. Щёки бледные.

– Всё нормально, – шепчу я. – Ты просто накручиваешь себя. Просто дом, в котором давно не живут. Просто парень, который… слишком сильно старается.

Голос звучит неубедительно.

Вытираю руки о джинсы и поднимаюсь обратно на второй этаж.

В своей комнатке снова подхожу к окну. Пытаюсь открыть. Ручка сначала не двигается. Я сильнее надавливаю. Что-то внутри поддаётся, но створка приподнимается всего на пару миллиметров и упирается.

Как будто что-то держит её снаружи.

Сжимаю зубы, всматриваюсь в щель. Между рамой и подоконником вижу край доски.

– Серьёзно?.. – вырывается у меня.

Окно на втором этаже.

Заколочено.

Изнутри или снаружи – неважно. Важно, что открыть его полностью невозможно.

Сердце начинает колотиться так, что я чувствую каждый удар в висках.

Это не случайность. Это не просто старый дом. Это…

Заставляю себя отойти от окна, прислоняюсь спиной к стене. Мысли рушатся одна за другой. Телефон разбит. До ближайшего соседа – километр через лес. Окна заколочены. Дверь открывается только ключом, который у него. Машина стоит на трёх колёсах. Слишком много совпадений.

Где-то снизу хлопает дверь. Я вздрагиваю всем телом.

– Лили! – зовёт Эндрю. – Всё нормально?

Голос звучит ровно, заботливо.

Сглатываю и заставляю себя ответить тем же тоном.

– Да! Всё хорошо!

Моё эхо глохнет в узком коридоре.

Вниз иду медленно, чувствуя, как каждая ступенька отдаётся в коленях.

Эндрю ждёт меня в гостиной. На нём теперь тёмно-синяя рубашка поверх футболки, рукава закатаны до локтей. На шее тонкая цепочка, которую я раньше не замечала. Волосы подсохли и чуть завиваются на висках.

Он выглядит… слишком хорошо для этого дома.

Словно из другого мира.

– Ну как прогулка? – спрашивает он, когда я вхожу.

Улыбаюсь.

Не потому, что хочется.

Потому что так безопаснее.

– Свежо, – отвечаю я. – Очень тихо.

– Ты же хотела тишины, – напоминает он. – В городе её не найдёшь.

Эндрю делает шаг ко мне, берёт мои руки в свои. Его ладони тёплые, сухие. Пальцы длинные, аккуратные. Чувствую, как его большой палец медленно проводит по косточкам моих пальцев, будто изучая их.

– Я всё думал ночью… – тихо говорит он. – Как давно я хотел, чтобы ты оказалась здесь.

Фраза прозвучала бы романтично… если бы не контекст. Если бы не заколоченные окна. Если бы не разбитый телефон.