Вижу тебя, Лили

Вопрос звучит мягко, но в глазах – цепкий интерес. Не сочувствие, не тревога. Скорее внимание врача, который оценивает состояние пациента.

– Уставшая, – честно говорю я. – И немного…

– Напуганная? – подсказывает он.

Секунда. Киваю.

– Это нормально, Лили. – Он чуть наклоняет голову. – После всего этого… – Неопределённый взмах рукой в воздухе, будто он отбрасывает весь кошмар последних дней. – Тебе нужен отдых.

– И… – Сглатываю слюну. – Возвращение к нормальной жизни. В магазин. Дом… если его можно так назвать.

Эндрю наклоняет вилку, разрезая омлет на мелкие куски.

– Мы поговорим об этом, – спокойно говорит он. – Обещаю.

Слова вроде бы правильные. Но от них не становится легче.

Делаю вид, что ем. На самом деле проглотить получается только пару кусочков. Ком в горле сидит крепко.

Эндрю ест медленно, аккуратно, почти беззвучно. Каждое движение выверено. Вилка касается тарелки ровно под одним и тем же углом. Меня это внезапно раздражает.

– Ты хорошо спала? – спрашивает он между делом.

– Не очень, – признаюсь я. – Комната…

Запинаюсь, подбирая слово.

– Какая? – Он посматривает на меня из-под ресниц.

– Пустая, – выдыхаю я. – Как будто там никто…

– Не живёт? – снова подсказывает он.

Киваю, чувствуя, как внутри возникает неприятное ощущение, что он всегда на шаг впереди.

– Это… была комната моей бабушки, – неожиданно говорит Эндрю.

Поднимаю на него глаза.

– Правда?

Он улыбается.

– Ну… почти. – Пожимает плечами. – После её смерти я просто перестал туда заходить. Сначала вещи стояли, как были, потом всё сложил, вывез… Хотел сделать ремонт. Знаешь, как бывает. Собираешься-собираешься, а потом… так и висит всё в воздухе.

Звучит правдоподобно.

Слишком.

– Сочувствую, – тихо говорю я.

– Не нужно. – Он чуть морщится. – Это было давно.

На пару минут на кухне воцаряется тишина, нарушаемая только звоном вилок. Пытаюсь прикинуть, сколько времени. За окном светлеет, но солнца не видно – серое небо висит низко.

Мне нужно задать один вопрос.

Один совершенно простой вопрос.

– Мы… далеко от города? – спрашиваю как можно спокойнее.

Эндрю на долю секунды замирает – почти незаметно, но всё же видно. Потом он поднимает взгляд.

– Далековато, – честно говорит он. – Минут сорок-пятьдесят езды. Если не будет пробок.

– Я думала, мы в самом Эшфилде, – вырывается у меня.

– Пригород, – поправляет он мягко. – Это тоже Эшфилд, только… зелёная зона. – Он усмехается. – Ты хотела тишины? Вот – тишина.

Вслушиваюсь. Ни шума машин. Ни голосов соседей.

Только слабый вой ветра в трубе и скрип дерева.

– Здесь нет… соседей? – продолжаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Есть, – легко отвечает он. – Вон там, через лес, в километре. Старик какой-то. Я к нему иногда хожу, когда нужно что-то починить. Или выпить. – Он усмехается. – Не переживай, ты не в полном отрыве от цивилизации.

Километр. Через лес.

Если я выйду отсюда пешком, то… смогу ли я вообще найти дорогу?

Сердце бьётся быстрее.

– Я… – Делаю слабую попытку улыбнуться. – Могу выйти подышать воздухом?

Вопрос звучит как просьба ребёнка.

Эндрю смотрит на меня чуть дольше, чем нужно, затем кивает.

– Конечно. Только надень куртку, хорошо? И… – он словно невзначай добавляет: – далеко не уходи. Лес тут коварный. Можно запросто заблудиться.

Он говорит это мягко, почти заботливо. Но мне слышится другое: никуда не уходи.

Нахожу свою куртку в коридоре, на крючке. Натягиваю, застёгиваю молнию до подбородка. В кармане – пусто. Конечно, телефона нет. Пальцы сами ищут холодный корпус, но натыкаются только на подкладку.

Делаю глубокий вдох.

Прогулка. Просто выйду на минуту. Посмотрю дом снаружи, чтобы убедиться, что всё нормально. Перестану накручивать себя.

Подхожу к входной двери.

Она тяжёлая, деревянная, с потёртой краской. Замок массивный, старый. Над ним – ещё один, навесной, современный, металлический. Цепочка.

Я дёргаю ручку. Ничего. Замок закрыт.

Медленно провожу пальцами по металлу. Замочная скважина смотрит на меня пустым глазом. Ключа в двери нет.

Оборачиваюсь.

Эндрю стоит в конце коридора, опираясь плечом о дверной косяк кухни. В руках – кружка.

Он наблюдает за мной.

Улыбка на месте. Расслабленная. Почти лениво-добродушная. Но взгляд… слишком пристальный.

– Ты не против, если я выйду? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Конечно, нет, – отвечает он. – Сейчас только…

Он ставит кружку на шкафчик, засовывает руку в карман джинсов, достаёт связку ключей. Медленно подходит ко мне.

Металл звякает.

– Тут дверь иногда заедает, – поясняет Эндрю. – Старый механизм. Без меня не откроешь.

Ключ поворачивается в замке с тяжёлым щелчком. Делаю шаг назад, чувствуя, как внутри что-то сжимается.

«Без меня не откроешь».

Дверь распахивается. В лицо ударяет холодный воздух, пахнущий сырой землёй и хвойной смолой.

– Спасибо, – выдыхаю я.

– Только недалеко, ладно? – мягко повторяет он. – Я волнуюсь.

Он говорит это так искренне, что любая другая девушка, наверное, растаяла бы. Часть меня тоже смягчается. Другая – настораживается ещё сильнее.

Выхожу наружу.

Крыльцо маленькое, деревянное. Пара ступеней. Слева – облезлый стул, на котором когда-то, возможно, сидели и пили утренний кофе. Сейчас на нём толстый слой пыли и чёрные точки – плесень.

Перед домом – кусок земли, заросший сухой травой. Дальше – лес. Никакой дорожки из плитки, как у Генри. Никакого аккуратного забора. Только узкая колея от машины, уходящая между деревьев.

Оглядываюсь в поисках соседского дома.

Ничего.

Серое небо, тёмные стволы, белые разводы замёрзшей грязи.

Машина Эндрю стоит метрах в трёх от крыльца. Сбоку. Обычная тёмная иномарка. Только одно колесо снято – заднее левое. Колесо прислонено к стене дома. Машина чуть наклонена.

Моргаю.

– Что?.. – вырывается у меня.

Сзади раздаётся его голос:

– Пробило ночью. Не хотел тебя будить. – Он выходит на крыльцо, застёгивая куртку одной рукой. – Утром собирался посмотреть, что там. Но ты проснулась раньше.

Объяснение логичное.

Логичное… если не знать, что по дороге я не чувствовала ни рывка, ни удара. Мы просто ехали.

– А, – произношу я. – Понятно.