Вижу тебя, Лили

Глава 13

В воздухе стоит запах морозной земли и далёкого дыма – тот самый, что появляется в Эшфилде после заката, когда люди начинают топить камины. Выхожу на крыльцо резко, почти отталкивая дверь локтем, будто боюсь, что меня остановят. Сердце грохочет в ушах, как поезд, несущийся по рельсам слишком быстро.

Сейчас поздний вечер – за пределами крыльца уже почти ночь. Небо темнеет стремительно, фонари во дворе Генри бросают на снег длинные жёлтые полосы света. В голове шумит, будто кто-то включил радио на плохой частоте. Жду всего секунду, но она кажется вечностью – и вдруг фары заливают двор белым светом.

Машина Эндрю подъезжает плавно, почти бесшумно. Как будто он старался не напугать меня ещё больше. И всё равно внутри всё сжимается так, что дышать становится тяжело.

Делаю шаг вперёд – и облегчение накрывает резкой волной. Меня бросает в его сторону так быстро, что я сама удивляюсь этому порыву. Мне просто нужно добраться до его машины. До человека, который обещал помочь.

Дверь открывается прежде, чем я успеваю дотронуться до ручки, и Эндрю выходит навстречу. Его лицо подсвечено фарами: спокойное, внимательное, чуть встревоженное. Он сразу подаётся ко мне, обнимая крепко, так крепко, что на секунду у меня перехватывает дыхание.

– Лили… – Его голос тёплый, низкий. – Что случилось?

Вцепляюсь в него пальцами, словно боясь провалиться в темноту позади.

– Всё… всё сразу, – тараторю я, слова срываются, путаются. – Дом. Звонки. Надписи. Разбитые окна. Краска. Я думала, что это Ник, я… я уверена. А потом… – Дыхание сбивается, грудь сжимается. – Потом я подумала, что если он совсем сходит с ума… мне нужно… кто-то, кто знает, что делать.

Эндрю проводит ладонью по моим волосам, осторожно, успокаивающе.

– Эй, эй, тихо, – шепчет он. – Ты в безопасности. Сейчас ты со мной.

Мне хочется провалиться в эти слова. Повиснуть на них, как на спасательном круге.

Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Давай по порядку. Ты уверена, что это Ник? Ты видела его? У тебя есть доказательства?

– Я… – Я нервно сглатываю. – Нет. То есть… я думала…

Эндрю мягко наклоняет голову.

– Я юрист, помнишь? – Его голос становится чуть твёрже. – Пока нет доказательств, никто не может заставить Ника поехать в участок. И Генри тоже. Но если мы найдём хоть что-то… хоть крупицу… обещаю, мы это используем. И тебя никто больше не тронет.

Киваю слишком быстро, словно боюсь, что он передумает.

Он открывает для меня переднюю дверь.

– Садись. Сначала отвезу тебя в город. Немного отвлечёмся. Там красиво – Рождество всё-таки.

Он улыбается. Я на секунду забываю, что мир вокруг меня рушится.

– Хорошо… – шепчу в ответ.

Мы едем по заснеженной дороге, и город встречает нас огнями. Эндрю держит руль одной рукой, второй едва заметно касаясь моей – как будто проверяет, здесь ли я. В центре площади шумно: гирлянды сияют, витрины мерцают, ходят люди с пакетами подарков.

– Хочешь горячий шоколад? – спрашивает Эндрю, наклоняясь чуть ближе.

– Да… наверное.

Он покупает мне тёплые варежки, мягкий шарф, какой-то милый брелок с камелией – белой, зимней. Пытаюсь возразить, но он только качает головой.

– Пожалуйста, не спорь. Тебе нужно хоть что-то хорошее сегодня.

Мы идём вдоль домов, и начинается лёгкий снег. Воздух становится чище, светлее. И вдруг замечаю над собой ветку. Омела.

Эндрю тоже поднимает взгляд.

– Знаешь традицию? – спрашивает он, и голос становится тише.

– Если стоишь под омелой… – Я сглатываю. – Нужно… поцеловаться?

Он чуть улыбается.

– Да.

Холодный воздух касается щёк. Дыхание смешивается с паром его дыхания. Его пальцы касаются моей щеки, тёплые, аккуратные. И прежде чем успеваю испугаться – он наклоняется ближе.

Поцелуй получается мягким. Нежным. Медленным. Тёплым. Будто всё вокруг нас исчезает.

Закрываю глаза – и на секунду чувствую себя в безопасности. Просто существую в этом мгновении.

Когда мы отстраняемся друг от друга, даже не знаю, что сказать. Внутри всё переворачивается.

Эндрю слегка улыбается и отходит к маленькому ларьку:

– Куплю горячий шоколад. Не уходи, ладно?

Киваю, оставаясь на месте, прижимая варежки к груди.

Телефон вибрирует. На экране – неизвестный номер.

И сообщение:

«Понравился мой подарок?»

Меня окатывает холодом. В глазах темнеет. Сердце падает куда-то вниз. Оглядываюсь по сторонам. Люди ходят, смеются, разговаривают, но мне кажется, что каждый из них может быть им.

И в этот момент замечаю Эндрю. Он стоит у ларька. Кладёт телефон в карман. На секунду сердце обжигает тревогой, но Эндрю подходит ко мне – спокойный, тёплый – и я отбрасываю мысль.

– Что-то случилось? – спрашивает он, замечая мой бледный вид.

Бросаюсь к нему в объятия.

– Я… я не хочу возвращаться к Генри. И к Нику. Не хочу видеть Ника. Он… он мне противен.

Эндрю проводит ладонью по моей спине.

– Тогда поехали в мой старый дом. Там никто нас не найдёт.

– Ты… там один?

Он кивает.

– Мама ночует у сестры. Весь дом только наш.

Мне хочется верить. Мне нужно верить.

– Поехали, – выдыхаю я.

И мы едем.

Ночь сгущается так быстро, что кажется – кто-то укрывает небо над нами огромной чёрной тканью. Свет фар ещё держится, прорезает лес узким туннелем, но этот свет – как спичка в пещере: хрупкий, жалкий, почти бессильный. Ещё метр – и всё впереди снова утонет в мраке.

Дорога узкая, будто вытянутая нитка, которая может лопнуть в любой момент. По обе стороны – лес, слишком плотный, слишком тёмный, будто деревья двигаются и сближаются, подступая к машине.

Эндрю что-то напевает себе под нос. Мелодия мягкая, невнятная, но до меня доходит лишь вибрация его голоса – как дрон, как гул далёкого трансформатора. Мне кажется, что он напевает слишком тихо, слишком размеренно для человека, который едет ночью через этот проклятый лес. Слишком спокойно.

А у меня внутри – спазм.

С каждой минутой лес подступает ближе. Ветки тянут к дороге длинные чёрные пальцы, будто хотят поцарапать стёкла. Сижу, сжав руки на коленях, пытаясь дышать ровно, но сердце глухо бьётся в горле.