Страница 56 из 86
Выглядит усталым. Замершим. Абсолютно неподготовленным к тому, что я ворвусь в его комнату.
– Лили?.. – голос хриплый, озадаченный. – Ты… что ты делаешь…
– ЧТО Я ДЕЛАЮ?! – голос срывается на крик. Я не узнаю себя. – Ты спрашиваешь, что Я делаю?!
Ник моргает. Секунда. Вторая.
– Что произошло? – Он поворачивается ко мне, всё ещё держа толстовку в руках, будто не зная, стоит ли её надеть или она помешает ему защищаться. – С тобой что-то случилось? Ты плакала? Почему ты…
– Не притворяйся! – кричу я. Голос дрожит. Снег тает на моих волосах, вода стекает по шее. – Не делай вид, что не понимаешь! Ты же… – я задыхаюсь, – следишь за мной!
Ник будто получает удар.
Настоящий.
Глаза расширяются ещё сильнее. Он делает шаг ко мне – инстинктивно, по-человечески, чтобы понять, помочь, что-то сказать, – но я отступаю назад так резко, что спотыкаюсь о ковёр.
Его лицо меняется. Замирает. Потом – чуть хмурится. Поднимает руки ладонями вперёд, как будто я – раненое животное, которое может броситься.
– Стоп. Стой. Что? – он еле выговаривает. – Я… Лили, о чём ты говоришь?
– НЕ ВРИ МНЕ! – голос срывается. Слёзы обжигают глаза, но я не моргаю. – Пока тебя не было – ВСЁ было спокойно! Ни звонков! Ни писем! Ни машин у дома! НИЧЕГО! И как только ты появляешься – начинается это! Сталкер стоит напротив магазина! Дом уничтожен! И ты… ты ЗДЕСЬ! В ЭТОТ ДЕНЬ!
Он моргает. Дважды. Очень медленно поднимает руку и проводит ладонью по мокрым волосам.
– Лили… – выдыхает он. – Ты серьёзно думаешь… что это я?
Сжимаю кулаки, ногти впиваются в ладони.
– А кто ещё, Ник?! Кто ещё?!
Ник приподнимает брови – от потрясения, не от дерзости.
Он выглядит… потерянным. Не злым. А ошеломлённым. Как будто ему сказали, что он ночью убил человека, но он этого не помнит.
– Лили… – Он качает головой, медленно, будто каждое движение причиняет ему боль. – Я… я даже не знал, что ты… что у тебя такой… чёрт… – Он проводит рукой по лицу. – Когда я уехал… я думал, ты меня просто ненавидишь, но… следить?! Звонки?! Лили, я НИЧЕГО об этом не знаю.
– Ты лжец, – выдыхаю я. Голос колет изнутри. – Я видела серую машину. Слышала голос. Ты знал, где я. Когда я… – голос срывается, – когда я плакала, ты сказал… что тебе это нравится. Что я… должна быть твоей.
Ник замирает, как будто пытается осознать услышанное.
Он медленно надевает толстовку, не сводя с меня глаз. Движения резкие, нервные. Плечи напрягаются.
– Лили… – говорит он уже тише. – Я не тронул бы тебя. НИКОГДА. Ты… – Он сглатывает. – И я бы не стал… это… твой дом? Его… спалили? Кто-то… был внутри?
Зажмуриваюсь на секунду, чтобы не видеть его лицо.
Генри сзади делает шаг вперёд.
– Ник, – произносит он резко. Голос непривычно твёрдый. – Ты должен дать объяснения. И лучше – честные.
Ник переводит взгляд на дядю.
– Я только что приехал, – говорит он. – Серьёзно. Только. Что. Приехал. Хотите – проверяйте камеры на трассе. Хотите – проверяйте телефон. Я ничего не делал.
Он смотрит на меня.
И в его взгляде – не злость.
А… боль.
– Ты правда так думаешь обо мне? – тихо спрашивает Ник.
Я не успеваю ответить.
Генри мягко берёт меня под локоть.
– Лили, – говорит он тихо, – пойдём. Пожалуйста. Дай мне поговорить с ним. Один на один. Ты… слишком на нервах.
Мне хочется кричать: «Я не на нервах! Я права!» Но голоса уже нет.
Генри осторожно выводит меня в коридор. Его пальцы тёплые. Лицо напряжённое, но доброе.
– Пожалуйста, иди к себе. В комнату. – Он смотрит мне прямо в глаза. – Я поговорю с Ником. Если он… если в его словах будет хоть что-то подозрительное… я сам отвезу его в участок.
Горло сжимается.
Киваю.
Мне нечем дышать.
Захлопываю за собой дверь гостевой. Приваливаюсь к ней спиной. Воздух рвётся в грудь болезненно, неровно. Мир качается.
Ищу сумку.
Она лежит на стуле. Хватаю её так резко, будто в ней кислород. Пальцы роются, цепляются за бумаги, чек, ручку, упаковку салфеток, пока наконец не нахожу визитку. Белая. С тиснением. «Эндрю Коллинз».
Надпись ровная, аккуратная. Как и он сам.
Набираю номер, едва попадая по экрану дрожащими пальцами.
Гудок.
Второй.
Он поднимает сразу, будто держал телефон в руках.
– Лили? – Голос удивлённый, мягкий, чуть взволнованный. – Рад тебя слышать. Всё хорошо?
И я ломаюсь.
Словно кто-то дотронулся до тонкого льда, и он треснул.
– Эндрю… – шепчу я еле слышно, – мне… нужна твоя помощь…
Он выдыхает:
– Где ты?
Слова тихие. Но в них – такой отклик, такое участие, будто он стоял в дверях и ждал, пока я позвоню.
– Скажи, где ты. Я приеду немедленно.