Страница 17 из 86
Слова ложатся ровно, уверенно. Но Генри говорил только о Кейси.
– Он попросил меня зайти, – добавляет Ник, чуть склонив голову. – Кейси позже подтянется.
Смотрит не моргая. Будто ждет, как отреагирую. Будто что-то сверяет внутри себя.
Воздух в магазине будто уплотняется. В груди что-то давит, как перед грозой.
– Ты что-то уронила, – говорит он внезапно и делает шаг вперёд.
Тело реагирует быстрее мыслей – отступаю. Сердце сбивается с ритма, пальцы немеют.
Смотрю вниз.
На полу пусто.
Он ошибся. Или специально сказал это, чтобы приблизиться.
Его взгляд скользит по мне и… останавливается. Не как у человека, который пришёл на подработку. Слишком внимательный. Пристальный. Будто он рассматривает не внешность – а границы. Мои.
– Магазин у тебя классный, – говорит он, отводя глаза к полкам. – В таких местах легко прятать.
Фраза звучит безобидно. Но тон… В нём что-то нехорошее, двусмысленное.
Пульс стучит в висках.
– Прятать что? – слова выходят медленнее, чем обычно, будто язык сопротивляется.
Он поворачивает голову и снова смотрит прямо в глаза.
– Всё. Или всех.
Полоска света из окна проходит по его щеке, делая лицо наполовину тёмным, наполовину светлым. Этот контраст делает выражение ещё более странным. Улыбка на губах – слабая, будто нарисованная. Ни тепла, ни искренности.
– Так тебе помочь? – спрашивает Ник ровно, будто предыдущая фраза не была откровенно тревожной.
Пытаюсь кивнуть, но выходит чуть дёргано. Горло сужается, будто перехвачено тонкой ниткой.
– Эм… да… – выдыхаю. – Мне нужно… посмотреть кое-что в подсобке. А ты… можешь… помочь с коробкой.
Стараюсь говорить спокойно. Не получается.
Голос звучит тихо, хрипло, будто я простыла или бежала. Только бы не показать, насколько страшно.
Указываю на большую коробку у стены – самая дальняя, тяжёлая, с новыми поставками.
– Можешь перенести её… туда, – жест выходит резче, чем хотелось. – К дальним полкам.
Ник опускает взгляд на коробку, потом снова на меня. Секунду просто стоит, будто оценивает – меня или коробку, непонятно. Уголок его губ снова чуть поднимается. Не улыбка. Скорее жест, похожий на то, как хищник прикидывает расстояние до добычи.
– Конечно, – отвечает он, и голос у него мягкий, почти ленивый.
Сбрасывает рюкзак на пол – звук глухой, слишком громкий в тишине магазина. У меня от неожиданности дёргаются плечи.
Пока он наклоняется к коробке, отступаю к кассе. Телефон лежит там – единственное, что кажется точкой спасения.
Пальцы дрожат, едва не роняю его на пол. Экран всё никак не распознаёт отпечаток – руки влажные, ладони холодные. Пытаюсь не смотреть в сторону Ника, но чувствую кожей – он двигается тяжело, уверенно, никуда не торопясь.
Луч света из окна ложится на его руки – сильные, длинные пальцы, легко охватывающие углы большой коробки.
Сердце стучит где-то в горле.
Генри. Надо позвонить Генри. Немедленно.
Нажимаю на его имя. Звонок тянется бесконечно. Пальцы холодеют ещё сильнее, будто кто-то льёт лёд под кожу.
Второй гудок. Третий. Если он не возьмёт…
– Да, Лили? – голос Генри раздаётся неожиданно громко, и я почти вздрагиваю.
– Генри… – стараюсь звучать спокойно, но голос всё равно дрожит. – Ты сказал… что придёт Кейси… но тут… парень. Он говорит, что он Ник. Он…
Ник в этот момент выпрямляется, коробка в его руках. Он смотрит через плечо. Отворачиваюсь, будто рассматриваю витрину.
– Лили, – Генри тяжело выдыхает, словно только сейчас понял, что я испугалась. – Всё в порядке. Ник – мой племянник. Я думал, Кейси к тебе доберётся, но она подвернула ногу. Очень расстраивается, что не сможет помочь. Поэтому я отправил Ника вместо неё.
Ник. Генри зовёт его ласково. Без настороженности.
– Он… хороший парень, – продолжает Генри. – Не переживай. Ему можно доверять. Я специально просил его приехать к тебе утром.
Слова доходят не сразу. Будто проходят через толстое стекло.
Смотрю на Ника. Он словно чувствует, что разговор связан с ним. Стоит, прижав коробку к бедру, и ждёт. Ровно. Тихо. Взгляд прямой, немного хищный – но в нём нет открытой угрозы. Скорее – наблюдение.
– Лили? – зовёт Генри – я молчу чуть дольше, чем нужно. – Всё хорошо?
– Да… думаю… да, – выдыхаю наконец, хотя сердце всё ещё не верит словам. – Спасибо, Генри.
Кладу трубку. Секунда – чтобы прийти в себя. Пальцы всё ещё дрожат.
Собираюсь повернуться… Но Ник уже стоит ближе, чем был.
Не вплотную – но шага на два меньше, чем прежде.
– Всё нормально? – спрашивает он негромко. Голос не давящий. Но в нём есть странное внимание – будто он услышал больше, чем должен был.
Сглатываю.
– Да. Я… просто уточняла у Генри… насчёт… тебя.
Звучит глупо. Неуместно. Но ничего другого не выходит.
Ник чуть прищуривается, словно рассматривает мою реакцию, пытаясь понять что-то большее, чем сказано.
Потом кивает.
– Логично, – произносит он спокойно. – Ты осторожная. Это… хорошо.
Тон делает фразу двусмысленной.
Очень.
Киваю, немного растерянно, но держусь прямо.
– Так где тебе помочь? – Голос ровный, будто и не было до этого ни одной тревожной фразы.
Стараюсь не выдать, как трясёт изнутри.
– С коробками, – отвечаю я, указывая на ближайшую. – Эти – в зал. Новинки. Надо расставить.
Он идёт неторопливо, почти лениво, но в каждом шаге ощущается уверенность. Берёт коробку без видимого усилия – там килограмм десять, не меньше. Кожа на руках чуть натягивается, он будто даже не замечает веса.
– Полки по жанрам, – поясняю, стараясь, чтобы голос звучал буднично. – Вон там – романы, левее – детективы, дальше нон-фикшн. Главное не перепутать.
– Ненавижу книги, – произносит он так, словно бросает что-то на пол.
Рука с обёрткой замирает в воздухе.
– Прости?.. – переспрашиваю, хотя прекрасно услышала.
Он чуть поворачивает голову, смотрит прямо, не отводя глаз:
– Книги. Ненавижу. В книжных душно. Как в старых чердаках. И от всех этих «великих мыслей» почему-то всегда хочется выйти покурить, даже если не куришь.
Внутри что-то болезненно сводит. Книги – единственное место, где безопасно. А он говорит о них так, словно это грязная вода в подвале.
– Зачем тогда ты здесь, если всё это отвратительно? – замечаю я, складывая коробочный нож.