Страница 16 из 86
– Я любила дедушку, – шепчу я. – Он был настоящим. Он был со мной. Я всё время думала, что они с бабушкой – это и есть любовь. А теперь всё вдруг… рассыпается.
Генри смотрит вниз. Потом – на меня.
– Знаешь, Лилиан… иногда любовь бывает не такой, как нам показывают в книгах. И не той, что сложилась. А той, что не отпускает всю жизнь. Я ни дня не прожил, не вспоминая о ней. Но я уважаю Фрэнка. Он был рядом с Элеонорой, когда меня не было. Он воспитал тебя. Он – часть её жизни, и, значит, часть меня.
Опускаю глаза. Потом тихо произношу:
– Простите, что я… злилась. Я просто… боюсь. Боюсь остаться одна.
– Ты не останешься одна, – мягко говорит он. – Я здесь. И у меня есть племянница, Кейси. Ей семнадцать. Этим летом она гостит у меня. Думаю, вы могли бы найти общий язык. Она может помочь тебе в магазине. А потом, когда Кейси уедет в колледж, мы подумаем, что делать дальше. Вместе.
Киваю. Мне хочется доверять этому человеку. И в его голосе есть то, что помогает. Что будто склеивает трещины внутри.
Мы сидим молча. Где-то гудит кондиционер, шаги медсестёр звучат всё так же чётко. Но теперь в этом шуме есть что-то, что не пугает. Потому что я не одна.
Спустя две недели…
С утра всё снова несётся вперёд, словно кто-то промотал жизнь на х2. Телефон прижат плечом, в одной руке тост, другой натягиваю джинсовку – иду по дому в состоянии лёгкой паники, залипая взглядом на плите, которая что-то подозрительно шипит. В раковине гора посуды, но в её сторону даже не смотрю.
– Софи, серьёзно говорю… так жить нельзя, – бормочу я, запихивая тост в рот. – Или засну стоя, или начну разговаривать с книжными полками.
– Тебе нужен отдых, а не разговоры с мебелью, – отвечает она. – Как бабушка?
– Стабильнее. Всё ещё в больнице, но уже в сознании. Устаёт быстро. Генри почти каждый день с ней – помогает со всем бюрократическим кошмаром. Без него… даже не представляю, как бы я справлялась.
Натягиваю кроссовки, хватаю ключи. Время – 8:17. Опаздываю.
– Ты хоть спишь? – спрашивает Софи.
– Пытаюсь. Дом – больница – магазин – дом. Треугольник Бермудский.
– А помощница? Ты говорила, что Генри пришлёт.
– Кейси. Семнадцать лет, приехала на каникулы. Должна быть в магазине к девяти. Очень надеюсь, что она пунктуальная.
– Звучит как план. Лили… ешь нормально. Я тебя умоляю.
– Я ела тост, – бурчу подруге, выскакивая из дома.
– Тост – это предсмертный перекус, а не завтрак! Поешь нормально!
– Хорошо, хорошо. Целую.
Зависающий смех Софи греет так, словно раздвигает утренний туман. На улице солнце бьёт по глазам, ветер путает волосы. Двигаюсь к магазину с единственным желанием – выдохнуть.
Колокольчик звенит над головой, впуская внутрь меня и прохладный воздух. Витрина отражает тусклый утренний свет, коробки с книгами стоят ровно у двери – ждали всю ночь.
К девяти утра в магазине царит лёгкий хаос: половина коробок раскрыта, бумага валяется под ногами, новинки грудой свалены на прилавок. Воздух пахнет типографской краской и картоном.
Кейси всё нет.
Минуты тянутся.
Десять. Пятнадцать. Двадцать.
Проверяю телефон уже в третий раз: пустой экран раздражающе белый. Ни звонка, ни сообщения. Пальцы сами по себе сильнее сжимают корпус.
– Ладно… – Выдыхаю и ставлю телефон на кассу.
Чтобы не сойти с ума от ожидания, иду к полкам. Руки автоматически начинают перекладывать книги, но мысли скачут. В какой-то момент спиной чувствую – кто-то смотрит. Непрошеная мысль обжигает, как ледяная капля.
Медленно поднимаю взгляд на витрину.
У стекла – фигура.
Размытая, вытянутая солнечным бликом. Ни лица, ни деталей – просто тёмный силуэт.
Дыхание сбивается. На секунду кажется, что воздух густеет, становится вязким. Сердце рвётся вверх, как испуганная птица.
Моргаю – и силуэт исчезает.
Только моё блеклое отражение и вывеска кофейни напротив. Но ощущение взгляда остаётся, цепляется под лопатками липким холодом.
Плечи непроизвольно напрягаются, будто кости сами пытаются стать бронёй. Кожа на затылке стягивается, будто её коснулся чей-то ледяной палец. Отвожу взгляд к книгам.
Колокольчик над дверью звенит – слишком резкий, слишком хлёсткий. Как выстрел.
Разворачиваюсь.
И замираю.
В дверях стоит не Кейси.
Парень. Чужой. Высокий – под метр девяносто, если не больше. На фоне дверного проёма кажется ещё крупнее, словно пространство вокруг него сжимается само по себе.
Тёмная футболка обтягивает широкие плечи, под тканью угадываются тонкие мышцы – не накачанные, а рабочие, жилистые. Рюкзак висит на одной лямке, будто парень готов в любой момент его сбросить и сорваться с места.
Волосы чёрные, мягкие на вид, беспорядочно падают на лоб, закрывая часть брови. Эти пряди создают странный контраст с его глазами: светлыми, слишком светлыми. Они могут быть серыми… или зелёными – свет из окна падает так, что определить невозможно. Но взгляд – прямой. Настороженный. Анализирующий. Хищный, как у зверя, который зашёл не в тот лес, но решил остаться и посмотреть, кто здесь хозяин.
Светлая кожа, подчёркнутые скулы, резко очерченный подбородок. Сколько ему лет? Может, двадцать? Двадцать один? Не больше. Я пытаюсь прикинуть… но почему-то уверена: он точно старше меня.
А ещё в позе есть что-то неправильное: стоит прямо, но вес перенесён на одну ногу, будто всегда готов шагнуть вперёд. Или назад. Или вбок – куда угодно, лишь бы успеть.
Подбородок едва заметно приподнимается, и взгляд цепляется за моё лицо. Проверяет. Сверяет. Запоминает.
Сердце сжимается.
Мне не нравится, как он смотрит.
Всё его тело как будто готово к движению: расслабленным он не выглядит ни секунды.
Дверь медленно закрывается, пресекая шум улицы. Колокольчик стихает. И становится слишком тихо.
Он не идёт внутрь. Просто стоит на пороге, как будто оценивает помещение. И меня.
– Привет, – произносит он, растягивая слово, будто пробует его на вкус. Голос низкий, вкрадчивый, с едва заметной насмешкой на последнем слоге. – Ты Лилиан Холлоуэй?
Сухость во рту становится почти болезненной.
– Эм… да, – отвечаю осторожно, выравнивая дыхание. – Ты… кто?
Угол его губ чуть подрагивает – не улыбка, скорее жест, будто он что-то понял. Или что-то скрывает.
– Николас Картрайт. Просто Ник, если тебе так легче, – протягивает он. – Генри сказал, что тебе нужна помощь.