Страница 55 из 57
Глава 20. У всего есть своя цена
Достойную осуждения ошибку совершает тот,
кто не учитывает своих возможностей
и стремится к завоеваниям любой ценой
Никколо Макиавелли
После ухода Ликассы в воздухе повисло тягостное молчание. Каждый из нас погрузился в свои мысли, пытаясь осмыслить произошедшее. Змей Горыныч, стоявший у берега, казалось, наблюдал за чем-то, что было скрыто от наших глаз. Его плечи были напряжены, а взгляд остекленел. Я же, присев на свой спальный мешок, не могла отвести глаз от горящего очага.
Шанти, моя росомаха, первая нарушила тишину. Её голос, низкий и рокочущий, прозвучал в полумраке, заставив нас вздрогнуть. Она кашлянула, отряхивая с шерсти невидимую пыль, и приготовилась говорить. В её глазах, обычно полных дикой энергии, читалась серьёзность, какую мы редко видели.
— Мне нужно кое-что для ритуала, — начала она, её взгляд остановился на нас. — Завтра утром я проведу ритуал очищения морских вод. Скверны стало слишком много. Она проникает повсюду, нарушая естественный порядок вещей. Я чувствую, как она разъедает саму суть жизни, порождая хаос и отчаяние.
Она помолчала, словно собираясь с силами.
— Ликасса знает, что ей необходимо принести для того, чтобы результат был благоприятным. Для ритуала мне понадобится четыре артефакта. Во-первых, это слеза морской девы, пойманная в серебряную чашу. Она содержит в себе чистоту океана, его первозданную силу. Королева русалок принесёт такую слезу завтра утром. Во-вторых, перо снежной совы, которое у нас уже есть. В-третьих, перо симурга, оброненное во время рассвета над бурным морем. Оно несёт в себе энергию возрождения, способность к обновлению.
Я ахнула, не понимая, где мы достанем такое перо.
— Я превращусь в дракона и, когда симург появится в небе, поднимусь и сражусь с ним, — Змей Горыныч повернулся к Агнию. — Если со мной что-то случится, позаботься о нашей девочке.
— Не говори ерунды! — я не хотела даже допускать подобной мысли.
— И, наконец, — взгляд Шанти стал более пронзительным, — кровь дракона. Она символизирует стойкость, мудрость и терпение, что необходимы для преодоления любого зла. Без этих компонентов ритуал будет неполным, а скверна продолжит своё разрушительное шествие.
— Кровь возьми у меня, — Агний протянул руку, словно Шанти будет проводить ритуал немедленно.
— Повторяю, ритуал будет проходить на рассвете. Сейчас нам необходимо отдохнуть и поспать. До рассвета остался всего один час.
«Как хорошо, что на Мерцане час длится сто сорок три минуты», — подумала я, засыпая.
Мне снилось спокойное море и луна, которая, подобно остывшему золоту, стекала по бархату неба, освещая землю призрачным светом. Я стояла, окутанная дымкой сна, где реальность переплеталась с фантазией. Воздух был напоён запахом влажной земли и неведомых цветов, лёгкой, едва уловимой сладостью, которая будоражила сознание.
Воды расстилающегося передо мной моря были черны, как бездонная ночь, и отражали созвездия с такой ясностью, будто были зеркалом самого космоса. Слева от меня, у самой воды, появилась одинокая фигура. Она подошла ближе, и я узнала в ней саму себя, только другую, более зрелую и мудрую.
— Грядут перемены, — прошептал мой двойник, и его голос звучал как шёпот волн, разбивающихся о скалы. — Великая буря надвигается, сметая всё на своём пути. Но после бури придёт рассвет, и мир возродится, обновлённый и сильный. Не бойся, ибо в тебе сила, что поможет пройти сквозь тьму.
Двойник протянула мне руку, и в её ладони лежал небольшой, светящийся камень. Он излучал тепло, которое разлилось по моему телу, наполняя меня спокойствием и уверенностью.
— Это искра твоей души, — сказала более зрелая я. — Храни её, и она укажет тебе путь.
Я осторожно взяла камень, и он вплавился в мою ладонь, став частью меня. Пришедшая фигура постепенно растворилась в лунном свете, оставив меня одну на берегу чёрного моря, с камнем в руке и знанием грядущих свершений в сердце. Где-то на окраине пробуждающегося сознания я понимала, что сон был предвестником того, что мне предстоит пережить в скором времени.
На заре, когда первые лучи солнца коснулись горизонта, Шанти разбудила нас торжественными ритуальными песнями. Росомаха вышла на берег моря, держа в руках древний кувшин, мерцающий в первых лучах восходящего солнца, словно утренняя звезда.
Шанти начертила на влажном песке руны очищения, и каждая линия вспыхивала мягким золотистым светом, вторя заре.
— Нам необходимо занять свои позиции, — Шанти расставляла нас рядом с начерченными рунами в соответствии с законами, понятными лишь ей одной.
Я даже не заметила, как Ликасса появилась на поверхности воды.
— Как ты и просила, великая колдунья, слёзы морской девы, — королева перелила в кувшин Шанти несколько капель прозрачной жидкости. Туда же росомаха добавила кровь Агния.
Произнося заклинание, Шанти бросила в воду перо белой совы — оно кружилось на волнах, оставляя за собой сияющие следы.
Внезапно предрассветный воздух пронзил крик неведомого животного. Змей Горыныч, мгновенно обернувшись Драконом, взмыл в бирюзовую высь.
Огненная птица симург парила над морем, словно живое воплощение самой зари. Её крылья были подобны закатам и рассветам, сплетённым воедино: от тёмно-алого у основания до ослепительно-золотого на кончиках перьев.
— Каждый взмах рождает всполохи света, а дыхание оставляет за собой дымку, пронизанную искрами, — Шанти следила за полётом этой легендарной птицы. — Когда она полетает к земле, цветы распускаются следом, а высохшие ручьи вновь наполняются водой — так её огненная сущность несёт не разрушение, а обновление. В тени её крыльев можно укрыться от любой беды, а голос, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков в пламени, дарит надежду отчаявшимся.
— Но симург не рад нам, — Агний, не отрываясь, наблюдал за схваткой в небе.
А посмотреть там было на что! Змей Горыныч пытался своими лапами вырвать у диковинной птицы огненное перо, чтобы мы могли исполнить магический ритуал.
Я вместе со всеми смотрела ввысь. Сердце моё билось так часто, что, казалось, вот-вот вырвется из груди, пока я наблюдала за схваткой. Я силилась разглядеть в облаках, что же происходит между Змеем Горынычем и его соперником. Ладони вспотели, пальцы непроизвольно сжимались и разжимались, а в горле стоял ком, мешающий дышать. Каждый удар когтями, каждый рывок моего возлюбленного Дракона заставлял вздрагивать — я представляла, как острый клюв или лапы симурга могут скользнуть слишком близко. И всё!