Бес лести предан

— Каков хитрец! – снова нахмурилась. – У твоего отца нет права что-то тебе разрешать. Особенно – вопреки моей воле.

— Я знаю, ваше величество, – вид у Александра сделался жутко виноватый. – Но мне очень уж хотелось. Я знаю, что поступил глупо. Такого больше не будет, я вам обещаю. Если только вы простите мне..

— Ох, ну началось, – императрица снова вскинула руку, но морщинистые пальцы изгибались уже не так хищно. – Не заговаривайте мне зубы, господин Александр, я эти ваши приемчики наизусть знаю. Тем более, что виню я не тебя, а твоего сумасбродного отца. Впрочем, ты тоже хорош. Разве генерал Мелиссино не сказал, что вам с Константином слишком опасно даже приближаться к тому месту? Ты однажды унаследуешь престол, разве можно так собой рисковать? Или ты и на войне собираешься бросаться впереди армии?

От Алексея не укрылось, как дернулись губы цесаревича при словах «однажды унаследуешь престол», но для человека такого взрывного темперамента он сегодня проявлял чудеса выдержки.

— Мне ничего не угрожало, – Александр солгал так легко и гладко, что даже Алексей, своими глазами видевший, как его чуть не погубил вырвавшийся из-под контроля царский огонь, на миг поверил. – К тому же я был не один. Отец послал со мной своего лучшего офицера.

«Лучшего офицера». После сегодняшнего Алексей сомневался, что он вообще еще офицер.

Императрица вгляделась в его лицо. По коже снова прошел мороз.

— Ты, кажется, состоял раньше при генерале Мелиссино?

Сдерживая душащий гнев, Алексей отвесил еще один почтительный поклон, как при входе.

— Да, ваше величество. Я был его старшим адъютантом.

Императрица хмыкнула.

— Я верно понимаю, что защищать своего сына ты отправил одного-единственного офицера?

— Я отправил с ним своего лучшего бесогона, – холодно поправил цесаревич. – К тому же бесы действительно не представляют для моих детей никакой угрозы.

Он ничего не упомянул про опасность царского огня, продолжив начатую Александром линию. Алексей знал, как цесаревич ненавидит все эти ухищрения и придворные пируэты. Если бы только он мог что-то сделать.. Тьма вскипела с новой силой.

«Убей ее! – захватило разум жаркое шипение. – Сделай своего цесаревича императором. Убей ее! Так здесь все решалось годами».

Алексей вдруг понял, что не знает, тьма это говорит или его собственные сокровенные желания.

Императрица опять повернулась к внуку.

— И сильно тебе помог этот бесогон?

Александр в расставленный капкан не попался.

— Там не с чем было помогать, ваше величество. Твари, продравшей этот разлом, давно уже не было. Только и нужно было, что его найти, – он встал еще прямее, заглянул императрице в глаза. – Я лишь исполнял свой долг внука великой государыни. Мне жаль, что для этого пришлось ослушаться вашего наказа, но вы сами учили меня делать то, что лучше для страны. И все-таки если нужно кого-то винить, то вините меня.

Смягчившийся было взгляд императрицы вновь оледенел.

— Да что ты так его выгораживаешь? Хоть раз бы взглянул правде в глаза и понял, что..

— Ваше величество, он мой отец, – впервые Александр мягко, но перебил свою царственную бабку.

У цесаревича дернулся подбородок. В комнате повисло тяжелое молчание.

Императрица постукивала пальцем по подлокотнику.

— И что же? – произнесла она тяжело. – Это теперь повод пренебрегать моим мнением?

— Я вашим мнением никогда не пренебрегал, – возразил Александр. – И прошу как ваш внук и вас не пренебрегать моим. Я хочу лучше понимать свои силы и хочу служить своей стране, как все мои предки. Я давно у вас просил и прошу снова: позвольте мне служить в гатчинских войсках.

Переход из защиты в нападение был таким неожиданным и в то же время таким плавным, что Алексей обомлел. И цесаревич, и императрица воззрились на Александра с изумлением, но тот держался так спокойно и решительно, будто о мелочи какой-то просил.

— И ты правда хочешь променять петербуржский двор на это царство муштры и необразованных солдафонов?

Александр улыбнулся.

— Я все хочу в жизни попробовать.

Просьба была дикой, но Алексей понимал, почему императрица колеблется дать решительный отказ. Если бы Александр на него посмотрел такими сияющими, полными надежды глазами, он бы и сам что угодно для него сделал.

Императрица подняла руку. Опустила. Тряхнула седой головой.

— Чудной ты мальчишка. Сам же через пару дней прибежишь и кинешься мне в ноги, умоляя забрать назад.

Улыбка Александра стала шире.

— Думаете, прибегу?

— Убирайся с глаз моих и поезжай, куда хочешь. Гатчина! Удумал же..

Несмотря на суровый тон, когда Александр рассыпался в благодарностях, императрица милостиво позволила внуку поцеловать себя в щеку и даже прошлась разок ладонью по его золотистым кудрям.

Цесаревич стоял молча, сложив руки на трости. Лицо его ничего не выражало.

— Ступайте все, – приказала императрица, наконец, отстранив от себя внука. – Смотрите, в следующий раз так легко не отделаетесь.

Только оказавшись за порогом, Алексей почувствовал, как распускается тугой узел в животе. Он весь взмок, пальцы еще дрожали, мечтая сжаться на чужом горле.

Покинув покои императрицы, цесаревич кивнул сыну:

— Что ж, жду тебя в Гатчине, – его тон был подчеркнуто ровным, но лицо то и дело кривила судорога. – Собирайся и приезжай. Я еду немедленно, ни минуты лишней в этих стенах проводить не хочу.

Алексей шагнул вперед.

— Ваше высочество, я..

— Ты оставайся с Александром, – цесаревич на него даже не взглянул. – Поговорим, когда приедете.

Он ускорил шаг и скрылся за поворотом. Алексей беспомощно проводил его взглядом. Повернулся к Александру.

Тот снова был бледен: разгоревшийся было румянец потух, взгляд – тоже.

— Не дай бог мне еще раз оказаться между ними в разгар ссоры, – пробормотал Александр. – Между молотом и наковальней лежать легче. – Он покачал головой. – Идем скорее. Соберусь я быстро, к полудню уже будем в Гатчине.