Страница 48 из 197
Рассвет ждали в гнетущей тишине. Александр в конце концов задремал, Алексей же катал в голове комья тяжелых мыслей. Будь на дворе лето, горизонт уже зажегся бы золотистой дымкой, но к ним все не стучали. Ну да, доехать до Гатчины и обратно так быстро не успеешь..
Может, и хорошо, если солнце не успеет взойти – с улицы можно будет «почерпнуть» еще бесов. Если попытаются сделать что-то с цесаревичем, Алексей сможет дать отпор. Герман говорил, один гершварц может одолеть отряд солдат. Вот и посмотрим, сколько понадобится прихвостней императрицы, чтобы усмирить одного Темного.
Наконец, в дверь постучали. Александр встрепенулся, смаргивая сон. Отдохнувшим он не выглядел.
Алексей последовал за Александром молчаливой тенью. Казалось, их встреча в Гатчине состоялась вечность назад, а ведь еще даже новый день не начался..
Почему-то Алексей был уверен, что их поведут в тронный зал. Вместо этого им сообщили, что ее величество примет их в Бриллиантовой комнате.
У самых дверей, вытянувшись и до побелевших костяшек сжимая набалдашник трости, уже стоял цесаревич. Он был бледен и угрюм, серые глаза потемнели от тревоги. Не поворачивая головы, он спросил:
— Говорили вы уже с ней?
— Нет, – выдохнул Александр.
— Хорошо.
Больше он ничего не сказал.
Наконец двери распахнулись, и из комнаты донеслось властное:
— Войдите.
Переступая порог, Алексей одновременно чувствовал себя чудовищно лишним и не мог отделаться от ощущения, что все происходящее – его вина. В глазах зарябило от свечного блеска, сотню раз отраженного в гранях драгоценных камней, хранящихся под стеклянными витринами. Главное украшение располагалось посреди зала – под прозрачный купол были упрятаны императорские регалии: корона, скипетр и держава. Алексей не хотел даже прикидывать, сколько стоит все это царство золота и самоцветов. От мерцающего сияния баснословного богатства у него пошла кругом голова и отчаянно захотелось назад, в Гатчину, к простым строгим стенам и чинным интерьерам.
Императрица Екатерина сидела в кресле, одетая в светлое атласное платье. Увешанные перстнями руки покоились на подлокотниках кресла, будто она восседала на троне. Алексей впервые видел ее вблизи, так, что мог разглядеть каждый волосок в аккуратно убранной прическе, каждую морщинку на оплывающем под тяжестью лет лице. Когда-то императрица была красива, теперь прятала следы старости за толстым слоем белил и румян. Полные губы были поджаты в строгую черту. От взгляда холодных голубых глаз у Алексея побежали мурашки. Императрица смотрела на своего единственного сына с такой неприязнью, будто к ней привели посла враждебной державы.
— Объясняйся, – обронила она тяжело.
Вперед шагнул Александр.
— Ваше величество, я..
Императрица вскинула руку, одним движением оборвав заготовленную речь. Александр тотчас отступил.
— Ну? – снова обратилась императрица к сыну. – Не ври, что не знал об этой истории.
— И не думал, – голос цесаревича был сухим и резким.
Алексей отвел глаза. Нестерпимо было стоять и слушать, как с его высочеством говорят так, будто пажа отчитывают. Но что еще оставалось?
— И что же, ты решил, что имеешь право отменять мои приказания?
— Ваше величество, – снова вскинулся Александр, – я сам просил..
На этот раз сразу две пары глаз удостоили его тяжелым взглядом. Цесаревич отчеканил:
— Генерал Мелиссино уже несколько месяцев не мог найти в городе раскрытый разлом. Его нужно было отыскать, иначе число пострадавших бы только множилось. Я уверен, генерал докладывал вашему величеству о жертвах среди горожан.
Императрица поджала губы, не говоря ни «да», ни «нет». Алексей прослужил в рядах столичных бесогонов достаточно, чтобы знать, сколь многое в бесовских вопросах она пускает на самотек. Да что там многое – считай, что все. Оборона столицы от гостей с Изнанки целиком лежала на генерале Мелиссино и его подчиненных.
— Для того, чтобы таких проблем не возникало, я и выделяю средства этим ночным отрядам. Если они не в состоянии справиться сами, куда же идут деньги?
Взгляд цесаревича потемнел так, что Алексей всерьез забеспокоился, не рявкнет ли он что-то безумное, вроде «в карман твоим фаворитам». Но цесаревич сдержался.
— Есть вещи, которые под силу только членам императорской фамилии, – процедил он. – Ваше величество бы знали это, если быть чуть больше интересовались «такими проблемами».
Глаза императрицы сверкнули.
— Вы поглядите, он опять учит меня, как управлять моим государством!
В висках скапливалась тяжелая ярость. «Моим государством»! Да как у нее хватает наглости..
— Куда уж мне вас учить, – голос цесаревича сочился застарелым ядом. – Я лишь хотел указать, что присутствие кого-то из нас было абсолютно необходимо. И поскольку Александр в самом деле просил поручить это ему, я решил, что это будет лучше, чем..
— Чем написать мне и испросить разрешения приехать сюда? – насмешливо перебила императрица. – Что за глупые отговорки? Ты просто смешон.
«Убей ее, – прошипела тьма внутри. – Что же проще? Что же правильнее? Убей ее».
Алексей принялся перемножать в уме трехзначные числа.
— Каждый раз, когда я пишу вам свои рекомендации о войне с бесами, вы игнорируете мои письма, – возразил цесаревич с потемневшим от гнева лицом.
— Потому что твоя «война» – такой же дутый фарс, как твоя маленькая армия. Генерал Мелиссино превосходно справлялся все эти годы и без твоей помощи.
Алексей стиснул зубы. Заговорит – сделает только хуже, но как бы ему хотелось вдолбить в эту надменную голову хоть малую часть того, что он знал о бесах и Изнанке. Выжженные черные тела, огненные трещины разломов, кровожадные темные колоссы.. Все пронеслось перед глазами пестрым хороводом, ярче и ярче разжигая палящий грудь яростный огонь. О, как же он сейчас ненавидел эту проклятую старуху..
— Ну довольно твоих оправданий, – оборвала сына императрица, когда тот снова открыл рот. – Александр, ты расскажи, что сегодня произошло.
Александр, уже долго не отрывавший взгляд от ковра, вскинул голову.
— Я подумал, что ждать больше нельзя, и попросил позволить мне самому найти разлом. Никто другой бы не смог. Я его нашел. И закрыл. Вот и все.
— Ах вот оно что, – голова императрицы склонилась набок. – И почему же ты пошел просить разрешения у своего отца, а не у меня?
Александр замялся.
— Я.. Я подумал, что отец скорее мне разрешит.
Императрица фыркнула.