Бес лести предан

Глава 20. Матушка-Императрица

После кровавых небес чернота петербуржской ночи казалась особенно глухой и холодной, но облегчение от того, что Изнанка осталась позади, было неописуемым. Александр стоял подле разлома, набираясь сил, чтобы закрыть его. И как после всего этого у него еще осталась решимость..

— С этой стороны все по-другому, – заверил он, заметив беспокойство Алексея. – Даже у Константина огонь никогда так не вырывался из-под контроля.

Вид у него был бледный и болезненный, но Алексей уже понял, что спорить бесполезно.

— Ваш отец велит меня повесить, – буркнул он, не зная, шутит или нет.

Одно ясно – ему несдобровать. Страшно представить, какие кары обрушит ему на голову цесаревич за то, что Алексей подверг его сына такой опасности.

— Мы можем ничего ему не говорить, – заметил Александр. – Скажем, что нашли разлом в подвале, и дело с концом.

— Нет, – отрезал Алексей. – Я не стану ничего утаивать от его высочества.

Александр рассмеялся.

— Какой ты славный. Ладно, но одного я тебя на виселицу не пущу.

Вот же глупости..

Нелепый разговор прервал шум на соседней улице.

Шаги. Голоса.

— Ну кого еще нелегкая принесла? – пробормотал Александр, но оба были так измождены, что не сдвинулись с места.

С перекрестка завернул отряд солдат в черно-белой форме. У Алексея упало сердце. Бесогоны.

Одна надежда – может, среди них не окажется бывших одноклассников или сослуживцев.. Но тут из-за поворота выдвинулась внушительная фигура генерала Мелиссино.

Он узнал их тотчас же.

— Ваше высочество! – Мелиссино всплеснул руками. – Вы что здесь делаете?

Александр виновато пожал плечами.

— Можете сшить этот разлом, генерал. Вырвавшуюся оттуда тварь мы уничтожили.

— Но ваше высочество, ее величество ведь запретила вам здесь бывать.

Александр вымученно улыбнулся.

— Верно. Но я нашел и закрыл разлом, не дававший нам всем покоя уже столько месяцев. Надеюсь, бабушка примет это во внимание.

— Нашли? – Мелиссино подался вперед. – В самом деле?

— Да. Он был в подвале одного из домов, упрятанный под воду. С ним уже покончено.

Мелиссино растерянно покачал головой. Повернулся к Алексею.

— А вы что здесь делаете, подполковник? Что-то далековато от Гатчины забрались.

Мелиссино был в курсе всех его продвижений по службе – Алексей исправно извещал бывшего учителя о каждом повышении, справедливо считая, что обязан всем в первую очередь ему. Но едва ли личные отношения смогут вытащить их из беды теперь..

— Он всего лишь присматривал, чтобы со мной ничего не случилось, – Александр нетерпеливо тряхнул головой. – Сшейте же наконец разлом, пока оттуда еще чего не вылезло.

Пока Мелиссино орудовал Иглой, Алексей пытался оценить глубину катастрофы. Александра застали за нарушением распоряжений ее величества, да еще и в сопровождении офицера его опального отца. Минуту назад Алексей был уверен, что ситуация и так хуже некуда, но теперь все стало в сто крат ужаснее. Императрице только волю дай обрушить на сына еще большую немилость, а тут такой повод.

Алексей зажмурился. Что же они наделали?

— Ну, готово, – голос Мелиссино вырвал его из черного забытья.

Алексей открыл глаза.

— Вам обоим придется пройти со мной во дворец. Я вынужден доложить ее величеству о том, что случилось.

Александр и не подумал возражать, а у Алексея пра́ва слова, как обычно, не было.

Когда вдалеке показались огни Зимнего дворца, Алексей совсем пал духом. Происходящее с каждой минутой казалось ему все ужаснее. Он едва замечал светлые колонны и гордые статуи, широкие лестницы и роскошные залы, только механически переставлял ноги вслед за Александром.

Алексей надеялся, что доклад по крайней мере отложат до утра, но генерал Мелиссино немедленно отправился к императрице. Значит, все настолько серьезно..

Вернулся Мелиссино еще более мрачным и усталым.

— За вашим отцом послали, – обратился он к Александру. – А вашему высочеству предписано не покидать своих комнат.

Александр кивнул. Разомкнул губы:

— Подполковник Аракчеев останется со мной.

— По поводу него другие распоряжения.

Александр тряхнул головой.

— Если велено взять его под стражу, поставьте гвардейцев под моими дверьми.

— Но, ваше высочество..

— Если бабушку это не устраивает, пусть сама придет и скажет мне об этом, – Александр подхватил оторопевшего Алексея под руку. – Идемте.

Алексей ожидал, что комнаты Александра будут обставлены богаче, но, как и отец, молодой великий князь предпочитал простоту показной роскоши. Он махнул рукой на стул у стола, а сам упал в кресло, запрокинув голову.

— Ну и кашу мы с тобой заварили..

Алексей устроил локоть на столе и спрятал лицо в ладони. Мир в щелях между пальцами казался мрачным и бесцветным.

— Не теряй надежду, – даже голос Александра звучал пусто и далеко. – Я и не из такого себе дорогу выговаривал.

Но тон у него был не слишком уверенный.

Вскоре под дверьми раздался шум, и еще через пару мгновений в комнату ворвался раскрасневшийся Константин.

— Это правда?! – тут же бросился он к брату. – Ты наплевал на бабушкины запреты и попался?!

Александр поморщился.

— Не ори так.

Константин расхохотался.

— Это правда! Ты правда влип в историю!

— Ничего смешного! – Александр выпрямился. – У отца теперь могут быть большие неприятности.

Константин только сейчас заметил Алексея.

— О-о, – протянул он. – Так ты это еще и с его ведома? – нахмурился. – Ну так сделай так, чтобы не было неприятностей. Или это тебе не придворных обольщать?

— Да уж действительно – не придворных, – с горечью согласился Александр.

— Ну брось, бабушка души в тебе не чает. Скажешь, что ты очень-очень сожалеешь, уронишь пару слезинок, пообещаешь впредь быть хорошим мальчиком, и она все забудет. Так всегда было.

Александр не ответил. Константин толкнул его в плечо.

— Давай, не раскисай. Я знаю, что ты как-нибудь все исправишь. А я спать, все равно отец до утра не приедет.

Александр проводил его усталым взглядом. Посмотрел на Алексея.

— У тебя есть братья?

— Двое младших.

— Страшно, как сильно они в тебя верят, правда?

Разговор между сыновьями цесаревича и вправду разбудил в Алексее тоску по дому. Вернется ли он когда-нибудь туда? Увидит ли еще раз братьев?

«Ну, Андрей-то в Петербурге, – тут же напомнил он себе. – Вздернут тебя на площади – так увидитесь».