Бес лести предан

Глава 72. Ганс фон Катте

Он сидел на стуле со связанными за спиной руками. Страшная глупость – возжелай он, его не остановили бы и кандалы, не то что веревка. Но он не двигался, хотя пальцы занемели, а лезущий в бойницу солнечный свет кусал глаза, напоминая об океане белого огня, едва не выжегшем его подчистую. Он ждал.

В коридоре раздались тяжелые шаги. Дверь натужно отворилась, пропуская в темницу прусского короля. Фридрих Вильгельм был один и выглядел почти миролюбиво, но по спине все равно прокатилась дрожь. Лошадь, которую слишком часто хлестали, трясется уже от одного вида кнута.

Король устроился на стуле напротив. Полоска света легла на его одутловатое лицо.

— Ну что, Катте? Слышал, приговоренные к смерти за несколько часов успевают переосмыслить целую жизнь. У тебя же было целых несколько дней. Преисполнился новых добродетелей? Раскаялся перед Богом и своим королем?

— Перед Богом мне раскаиваться не в чем. А перед королем – незачем, – голос чудом не задрожал. – Где принц Фридрих?

Он спрашивал это у каждого стражника, приносившего тюремные харчи, но ответа так и не добился.

— Да сдался же тебе твой принц! – король недовольно покачал головой. – А ведь когда-то ты был таким хорошим и верным гвардейцем.. Кутил и пил, конечно, многовато, но кто не без греха? А тут заделался фанатиком, и было бы ради кого!

Он промолчал. Фридрих Вильгельм никогда не был и не будет тем, чем был его сын. Посвятив жизнь борьбе с демонами и людьми, он искорежил и свою душу, и свой царский огонь. Он не всегда был тем беспощадным тираном, которым стал в последние десять лет. Но, столько времени предаваясь войне и разрушению, король-солдат, которому когда-то он шел служить с благоговением, неизбежно разрушил себя. Осталась лишь оболочка, обуреваемая гневом на весь мир, низкими страстями и яростными вспышками огня, который горел слишком долго и слишком горячо. От мысли, что однажды такая судьба может постичь и принца, у него рвалось сердце.

«Может быть, короли не должны существовать. Но кто тогда защитит народ?»

— Чего вы хотите? – спросил он. – Если угодно меня казнить, так казните. Можете сопровождать меня до самого эшафота, если боитесь, что сбегу.

— Если бы я хотел просто тебя убить, то сделал бы это той ночью, – король нахмурился. – Скажи, Катте. Слышал ты когда-нибудь, чтобы один огонь сожрал другой?

Он вздрогнул. Старые легенды и домыслы, которые рассказывал учитель, нанятый для него в детстве отцом, всколыхнулись в памяти. Он столько лет гнал от себя эти мысли, и в то же время чувствовал, что некоторые догадки учителя были верны. Гершварц на службе у монарха самим своим существованием пробуждал в нем необъяснимый первобытный голод, утолить который не могло ничто. Ничто, кроме черного огня. Гершварцы и короли были неполны друг без друга, но и оказавшись рядом, не могли слиться воедино. Или просто не знали, как.

— Про гершварцев известно даже меньше, чем про демонов, – услышал он свой голос. – Я знаю не больше вашего.

— Я думал об этом так долго.. – глаза короля затуманились безумием. – Зачем-то ведьм сжигали на кострах. Отчего-то даже в Древнем Риме правители сходили с ума к концу своего царствования. Во снах, где я делаю свое королевство великим, я сияю так, как не сиял никогда. И еще чаще мне снится, что я выпиваю по капле тебя. А ты – позволяешь мне.

Перекладина стула жестко впилась в спину.

— Вы хотите.. – горло свело судорогой. – Вы хотите..

В улыбке короля не осталось ничего человеческого.

— Разумеется, хочу. Но, сдается мне, это процесс добровольный. Я пытался в ту ночь, но ты просто таял, как ледышка над костром. Душу Дьяволу продают по своей воле – может, и Дьявол должен продать свою душу сам?

«Да кто из нас еще Дьявол..»

Он сцепил зубы.

— Думаете, сможете меня заставить? Мне нет разницы, как умирать. Моя воля переживет тело.

— Гершварца можно пытать долго, – заметил король уже без улыбки.

— Гершварцы всю жизнь держат в узде демонов, подстрекающих выбрать легкий путь, – он оскалился: отчаянно, весело и зло. – Пытайте на здоровье.

Запрокинув голову, король расхохотался.

— Ну и дурак же ты, Катте! – выдохнул он, сотрясаясь грузным телом. – Думаешь, я тебя буду пытать?

На макушку будто опрокинули ведро ледяной воды.

— Вы не станете.. – прошептал он неверяще. – Против вас обернется ваш собственный народ! Все соседние монархи обратятся против вас, если вы опуститесь до того, чтобы пытать собственного сына!

— Да, это все усложнит, – согласился король. – Поэтому для всех будет лучше, если ты согласишься сразу. Тогда я сохраню кронпринцу жизнь. Я даже оставлю его своим наследником, клянусь тебе в этом своим королевским огнем.

Он замер, дыша тяжело и рвано. Вот – выход. Его единственный шанс спасти принца. И разве не готов он был отдать за него жизнь?

Онемевшими губами он обвел:

— Как вы хотите это сделать?

Король хлопнул в ладоши.

— Честное слово, Ганс, я люблю тебя, когда ты такой сговорчивый! Сперва пройдет суд. Принца, разумеется, помилуют. Тебя – приговорят к смерти. Только это будет особая казнь. Я сожгу тебя в своем огне, прямо на эшафоте. А ты – прекратишь упрямиться и всю свою тьму бросишь мне навстречу.

— Но если не получится? Если я все сделаю, а вы не обретете того могущества, о котором мечтаете?

Король нахмурился.

— Я поклялся королевским огнем, Катте. Выполни свою часть уговора, и я выполню свою.

Выходит, не мгновенная смерть. Есть время все обдумать. Есть время подготовиться.

Король вышел, а он остался сидеть, опустив голову. По губам медленно расползалась улыбка.

Значит, шанс есть не только у принца Фридриха. Шанс будет и у него.

Алексей открыл глаза. Солнце уже садилось. Кто-то набросил ему на плечи шерстяной плед. Александр лежал как прежде, бледный, едва дышащий. Герман сидел на соседнем стуле и смотрел в окно.

Мысли текли медленно и заторможенно. Голова гудела. Алексей снова уронил ее на грудь.

Герман.. фон Катте.. «Шанс может быть и у него»..

— Но это невозможно, – пробормотал Алексей, хотя все начинало казаться даже слишком возможным. – Я бы почувствовал, если бы ты был Темным.. Но он не умер, да? Ганс фон Катте?

— Ганс Герман фон Катте умер, – тихо ответил старик. – То, что осталось после него, это уже совсем другое дело.

Алексей чуть не вывихнул себе шею.

— Так это возможно! – выдохнул он, неверяще уставившись на Германа. – От этой силы можно отказаться!