Бес лести предан

— Не знаю. Моей смерти здесь много кто хочет, но больно уж мы внезапно выехали, сложно такое запланировать. Но не невозможно. Только понадобился бы кто-то из моих спутников..

Император ускорил шаг. Алексей изумленно поспешил следом.

— Неужели вы допускаете..

Его не слушали.

— Екатерина Ивановна была той, кто позвал нас в театр, Константин ушел раньше всех, Кутайсов пропадал весь первый перерыв, про Александра я молчу..

Изумление Алексея росло с каждым словом, грозя перехлестнуться через край.

— Вы что же, всех их подозреваете?

Император глянул с жалостью.

— Подозреваю? Нет, пока я никого не подозреваю – повода нет. Но неужели ты думаешь, что в моем положении можно полностью доверять хоть кому-то? Я император, а императоры в этой стране слишком часто заканчивают в луже собственной крови.

— Но.. – Алексей не находил слов. – Но это же не значит, что любой готов вас предать! Если даже самым близким не доверять..

— Самым близким, – желчно перебил император, – следует доверять в последнюю очередь. Я тебе как-нибудь расскажу, какая история приключилась с моей первой женой, посмотрим, что ты скажешь тогда, – он раздраженно мотнул головой. – Довольно об этом. Расследование все покажет.

Нет, этого просто не может быть! Нелидова умереть готова за своего обожаемого Павла Петровича, Константин для такого слишком прямой, да и какая ему выгода? Он даже не наследник. А Александр сам чуть в пожаре не сгорел.. Кутайсов? Но он царскую семью и вывел. Да и ему тоже незачем – во всем зависит от милости его величества.

Выходила ерунда. И что там нарасследует этот скользкий Пален?

— Вы могли бы поручить расследование мне, – заметил Алексей, краем глаза наблюдая, как скользят в черных окнах их отражения.

Раньше непременно поручили бы ему. Как же сложно привыкнуть, что его величеству и без него теперь есть на кого положиться..

— У тебя своей работы хватает, – отмахнулся император. – А граф Пален с такими вещами отлично справляется. Идите спать, Алексей Андреевич. Если понадобитесь, я вас позову.

Будто собачонку назойливую отгоняет.. Угрюмо поклонившись, Алексей зашагал к себе.

Он хотел спать, но жизнь снова не посчиталась с его желаниями: войдя в свои покои, Алексей обнаружил на диване Андрея. За безумием вечера он совсем забыл о разговоре с Петей.

Быстро же прибежал.. И как выглядит – мундир застегнут криво, румянец на щеках больно лихорадочный, такой только от вина бывает. Неужели хоть во дворец не может явиться в подобающем виде?

Но Алексей слишком устал, чтобы делать замечания. Проходя к столу, он буркнул:

— Я не знал, что ты сегодня же придешь. В театре был пожар, мы все задержались.

Андрей мрачно наблюдал, как он роется в ящике. Проронил:

— Да, я слышал. У вас поэтому сегодня караульные так лютуют? Меня сюда не хотели пускать, пока я в кармане не нашел письмо на свое имя – не верили, что я Андрей Аракчеев.

Наконец-то выучились делать свою работу..

— Нет, здесь так и должно быть. Императорские покои совсем рядом.

Разговор выходил пустой, а ведь они больше года не говорили.. Но Алексей нашел, наконец, что искал.

— Вот еще двести рублей.

Андрей вытаращился на протянутые деньги.

— Ты думаешь, я к тебе за этим пришел?

— За чем же еще? – Алексей нахмурился. – Если хочешь знать мое мнение, ты на слишком большие суммы играешь.

— Я.. Не твое дело, на какие суммы я играю! – Андрей аж подпрыгнул. – Петя лезет, куда не следует, я у тебя никакие деньги брать не собирался! Сам как-нибудь рассчи Только теперь Алексей заметил на столике у дивана утренние ассигнации. Этого еще не хватало..

— Не глупи. Наделал долгов, так отдавай. Самому-то платить нечем.

Андрей плотно сжал челюсти. Что за мальчишка.. Мог бы уже и повзрослеть, в свои-то годы.

— Ты раньше таким не был, – вырвалось у Алексея. – Все время первый мириться прибегал.

Правда, и ссорился первым..

Андрей вскинул взгляд – когда-то и из зеркала смотрели такие же светло-серые глаза.

— А ты раньше людей до самоубийств не доводил. И с отцовских похорон не убегал, будто это ерунда какая.

Алексей опустился на край стола. Силы совсем оставили.

— Ты мне всю жизнь это поминать будешь? Я знаю, что плохо поступил, но мне нужно было ехать. Есть дела, от которых не отмахнешься, понимаешь? Я перед матушкой извинился и перед тобой извинюсь, если хочешь.

Но Андрей затряс головой.

— Да не нужны мне твои извинения! Я просто пытаюсь понять, какого черта ты никогда ничего не объясняешь!

— А сейчас я чем занимаюсь?

— Спустя два года? И это, по-твоему, объяснения? «У меня были дела, так было нужно»? Да и черт уже с похоронами, что это была за история с тем подполковником? Тебя отсылают из города без всяких объяснений, через девять месяцев возвращают, как ни в чем не бывало, а мы сидим – слухи разгребаем! Я-то знаю, что все, что о тебе говорят, не может быть правдой, и ты уж точно никого не мучаешь только потехи ради, но почему затыкать всем рты приходится мне? Почему ты сам скорее удавишься, чем слово в свою защиту скажешь?

Алексей ошалело уставился на брата. Вот уж не этого он ждал.

— Я тебя не просил никому рты затыкать. Давно же говорил, мне плевать, что люди судачат.

— А мне не плевать! – Андрей оскалился. – Что в корпусе, что здесь – думаешь, весело слушать, что твой старший брат.. Знаешь, как девиз твой переиначили? «Бес лести предан»! Как тебе такое?

«Бес»? Алексей не знал, смеяться или злиться. Только головой покачал.

— Вот видишь? Тебе и на это плевать! Неужели так сложно раз в жизни сделать что-нибудь, чтобы о тебе заговорили хорошо?

Да что тут говорить.. Слепой зрячему не объяснит, каково быть слепым. Андрей сходится с людьми легко, а Алексею проще на голове научиться ходить. Ну не умеет он нравиться, что тут сделаешь?

— Возьми деньги, – сказал он, наконец. – Сделай милость.

Андрей потряс головой:

— С чего тебя это вообще волнует?

Было очевидно, какого ответа он ждет.

— Не хочу, чтобы о моем брате болтали, что он не может расплатиться по долгам. Если до его величества дойдет, мне это повредит.

Мертвенная улыбка разлилась по лицу Андрея. Он молча сгреб деньги и сунул их в карман.

— Пришли весточку, когда тебя хоть что-то в жизни начнет волновать, кроме мнения его величества. Тогда свидимся.

И он вылетел из комнаты так, будто горел теперь Зимний дворец.